Книга В группе риска, страница 136 – Стелла Римингтон

— Другие мигранты ничего обо мне не знают. Все, что я им говорил, было ложью.

— Они тебя узнают. А женщина, которая сдала мне домик, узнает меня. Имей в виду, они уже поняли, кто мы такие. Британцы – люди мстительные. Им все равно, что их старики умирают от голода в муниципальных домах или в грязных больничных коридорах, но причини вред самому незначительному из них – рыбаку, пожилой женщине – и тебя будут преследовать до последнего. Они никогда, никогда не сдаются. Люди, которые руководят операцией против нас, наверняка лучшие, какие у них есть.

— Ну, это мы посмотрим. Пусть посылают своих лучших людей. Нас им не остановить.

Джин нахмурилась.

— Они уже выслали… Их лучший человек – это женщина.

Фарадж поерзал на узкой, мощенной булыжником тропинке под мостом. Час назад они переоделись в сухую одежду, которую Джин запихнула в рюкзаки утром. Из инстинктивного чувства приличия они переодевались, повернувшись друг к другу спиной, если не считать того мига, когда почти голая Джин споткнулась в темноте под низким сводом моста. Размахивая руками и стараясь восстановить равновесие, она уткнулась в Фараджа, и он, подхватив ее, не дал ей упасть в реку. Он держал ее всего секунду, а потом выпустил. Оба молчали, но произошедшее так и стояло между ними.

— Что ты имеешь в виду? Что значит «женщина»?

— Они послали женщину. Я чувствую сзади ее тень.

— Ты с ума сошла! – Фарадж сердито приподнялся на локте. – Что еще за дурацкие разговоры?

Джин пожала плечами, хотя и понимала, что в темноте он ее не видит.

— Не важно, – отрезала она.

Джин слышала его слабый, раздраженный выдох. Они лежали голова к голове, закутанные в тонкие одеяла, которые Диана Мандэй приготовила для жильцов. Обсохнув, Джин поняла, что холод не настолько мучителен. В лагере бывало и хуже. И тверже.

— Сегодня мы убили двоих, – сказала она, и перед ее полузакрытыми глазами вновь возникла треснувшая голова мальчишки.

— Необходимость. Такое даже не обсуждается.

— Я уже не та, что была, когда проснулась сегодня утром.

— Ты стала сильнее.

Может быть. «Интересно, это сила?» – подумала она. Этот сон на ходу? Эта отдаленность от произошедшего? Возможно.

— Нас ждет рай, – сказал Фарадж. – Но не сейчас.

«Верит ли он?» – усомнилась Джин. Что-то в его голосе – какой-то неясный намек на иронию – не внушало ей уверенности.

— Кто ждет тебя в этом мире? – спросила она. Он рассказывал о родителях и сестре. Есть ли у него жена?

— Никто не ждет.

— Значит, ты никогда не был женат?

Фарадж молчал. Даже в темноте она чувствовала: он не хочет отвечать.

— Может быть, завтра мы умрем, – сказала она. – А сегодня ведь можем поговорить?

— Я никогда не был женат, – признался Фарадж, но по его голосу Джин поняла: у него кто-то был.

— Она умерла, – добавил он спустя какое-то время.

— Мне жаль.

— Ей было двадцать лет. Ее звали Фарзана, и она была портнихой. Мои родители хотели, чтобы я женился на образованной женщине, таджичке, а она не была ни той, ни другой, но они… они очень ее полюбили. Она была хорошей. – Фарадж замолчал.

— Она была красивой? – спросила Джин, сразу осознав неуместность своего вопроса.

Фарадж не ответил, и Джин стала беспомощно смотреть на изломанный полумесяц в ночном небе. Никогда еще расстояние между ними не казалось таким огромным. Он стремительно приспосабливался к обстановке; поэтому нетрудно было забыть, что его мир очень сильно отличался от ее мира.