Книга Неженка в строю, страница 48 – Валерия Чернованова

Несколько месяцев жизнь была почти спокойной. Я помогала по дому, бегала с поручениями, иногда чинила мелочи, хоть швея из меня так себе. Йорен таскался за мной хвостом, пытался казаться взрослым и полезным, а по вечерам Марена, уставшая, но довольная, пересчитывала отложенные монеты.

Мы копили на дорогу. На долгий путь к морю. На корабль. На новую жизнь, где никто не станет искать Вальденов, потому что Вальденов больше нет.

А потом Марена заболела. Сначала — обычная простуда. Так мы думали. Кашель, жар, слабость. Она отмахивалась, говорила, что отлежится пару дней и снова встанет на ноги. Но кашель становился глубже, суше, будто что-то царапало её изнутри. По ночам её трясло от озноба, утром она просыпалась с липкими от пота волосами, а днём всё чаще искала где присесть, прижимая ладонь к сердцу, потому что не могла вдохнуть полной грудью.

Хозяйка терпела неделю. Потом вторую. На третьей Марену уволили. Без злости и раздражения. Почти с сожалением.

Но больная няня никому не нужна.

Мы снова поехали дальше — к портовому городу, к морю, к последней надежде выбраться из Равелора. Только сбережения таяли слишком быстро. Всё уходило на лекарства, отвары, ночлег, еду, которую Марена почти не могла есть.

Лекари называли её болезнь по-разному. Один говорил — грудная горячка. Другой — лёгочная чахотка. Третий уверял, что после хорошего курса зелий она поднимется, но стоило назвать цену, и становилось ясно: для нас это всё равно что купить собственный остров.

Неподалёку от Кростена у Марены случился приступ. Сначала она просто закашлялась. Потом согнулась пополам, вцепилась пальцами в край телеги и начала хватать воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Лицо стало серым, губы посинели, а в глазах появился страх.

Йорен плакал. Я, испуганная не меньше кормилицы, кричала на возницу, чтобы ехал быстрее. А Марена всё пыталась сказать, что с ней всё хорошо.

Глупая, упрямая женщина.

Всё было совсем нехорошо. Впрочем, по-другому у нас быть не могло.

Так мы и осели в первом попавшемся городе. В Кростене. С тех пор прошло полгода. Полгода, полные тягот, унижений и бесконечной усталости. Полгода случайных заработков, голода и надежды, которая с каждым днём угасала.

Угасала Марена.

Медленно.

Сначала перестала выходить из комнаты. Потом — вставать с постели. Начала говорить тише, будто каждое слово отнимало у неё силы. А я смотрела на неё и понимала, что ничего не могу сделать.

Ни-че-го.

От осознания этого хотелось выть.

— Где ты живёшь? — ворвался в мои мысли голос Равенхарта.

Я встрепенулась и с трудом заставила себя перевести взгляд на огнекровного.

— Где я… живу?

Это он к чему клонит?

— Ну где-то же ты должен жить, — сощурился Дарион.

Под его взглядом очень хотелось слиться с сиденьем и стать частью каретного интерьера.

— Не на улице ведь, — добавил он и тут же нахмурился ещё сильнее.

Видимо, решил, что, возможно, угадал, и мы с Мареной и Йореном спали в подворотнях.

До этого, к счастью, не дошло, но комнатка, в которой мы ютились, выглядела жалко. Я как могла прибиралась, но щели не заметёшь. Как и трещины на стенах. Да и затхлый сырой запах не смоешь ни одним, даже самым дорогим мылом.

Не желая, чтобы меня жалели, поспешила ответить:

— Мы не бездомные. Дом у нас есть.