Книга Калинов мост, страница 92 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

— Вы верите, что дом Зарецких может быть одержим бесами? – спросил Митенька. – Вы же старый совсем. Вы, наверное, помните его еще с революции!

Козоедов криво улыбнулся.

— Я и правда долго живу, – сказал он, разливая чай по уродливым кружкам. – Но, сколько себя знаю, зло обычно творят люди. Если приглядеться внимательнее, за каждым проклятием стоит воля человека, вот что я думаю.

— Тогда кто убил немцев? Их же был целый отряд!

— Да мало ли кто. Партизаны, например.

Митя нахмурился. В полотне слов старика, пусть и ладно скроенном, никак не сходились края.

— Нет, партизаны не стали бы прятать тела, – упрямо возразил Митенька. – И потом, их же не просто закопали в подвале! Их спрятали в одном из закутков под домом, о котором знали только хозяева. Один человек, который не стал бы повторять слухи понапрасну, считает, что это злой дух. Может, это призрак Ксении, бывшей владелицы особняка? Не Софья же из Франции явилась!

Козоедов усмехнулся. Бросив кубик рафинада в кружку, старик так долго смотрел на расходящиеся по чайной глади круги, что Митя забеспокоился, не уснул ли он.

— Вы все время забываете, – наконец нарушил молчание хранитель музея, – что у князя Зарецкого было трое детей.

— Но Август пропал.

— Август пропал во Вторую мировую войну. Я не хотел рассказывать эту историю, но, видно, придется. Слишком вы любопытные.

Сидор Лукич вздохнул, собираясь с мыслями. Митя не торопил старика. Белый пар туманом поднимался над чашками.

— В то время я уже жил на Дачах, поэтому знаю всю историю доподлинно. Август Аркадьевич выехал из страны холодной осенью семнадцатого года, а вернулся кровавым летом сорок первого. Он всегда хорошо говорил по-немецки. Командир был им доволен и считал полезным молодого русского эмигранта.

Хранитель музея склонил набок голову, пристально глядя Мите в глаза. Казалось, он выискивал в его лице нечто важное. Ветер распахнул форточку, и в каморку ворвался свежий запах дождя. По столу, осторожно перебирая длинными тонкими лапками, пробежал паук.

— Август ошибался, – сказал Козоедов. – Не суди его строго. Он был зол на весь мир и очень хотел вернуться домой. Но, оказавшись в Заречье, он осознал, что не вернется никогда. Потому что в тот миг, когда он решил прийти на родную землю захватчиком, он лишил себя дома навсегда. Понимаешь?

— Да, наверное, – неуверенно сказал Митя. Ему было трудно представить чувства молодого князя.

— И Август понял. Понял – и испугался. Поэтому, оказавшись в особняке, он решил, что раз не сможет жить в доме, то станет его злым духом. Так же, как, говорят, стала его сестра Ксенька. Когда была его очередь помогать повару, он насыпал немцам вместо соли крысиный яд и ушел. Он ждал в парке, пока все не закончилось, потому что не хотел на это смотреть, и вернулся, только чтобы скрыть тела. В подполе, где играл когда-то в прятки.

Козоедов замолчал разом, будто испугался, что наговорил слишком много. Вековая усталость отразилась на его лице. Митя все понял, но от осознания, кто перед ним, почувствовал не осуждение, а только жалость.

— А что стало с Августом потом? – спросил он с сочувствием.

— С Августом? Не знаю. После этого он исчез навсегда. Может, он и правда стал одним из призраков особняка.

— На его месте я бы сменил имя, – сказал Митенька как бы невзначай. – Но жил где-то рядом. Следил за своим бывшим домом издалека.