Онлайн книга «Калинов мост»
|
Или вот еще – деньги. Они добывали их по-разному, но редко – законно. Обычно наставник разыгрывал спектакли вроде спиритических сеансов для безутешных родственников погибшего. Митя притворялся, что в него вселился дух покойного, и замогильным голосом говорил туманные фразы. «Почему мы лжем этим людям, если ты умеешь призвать настоящего духа?» – спросил он однажды. «Слишком опасно, – сказал Учитель небрежно. – Призрак может и не захотеть уйти. Я готов проводить такие ритуалы, но по особым поводам и не чаще, чем раз в несколько лет… А есть нам с тобой надо каждый день». Но впервые Митя усомнился в наставнике, когда ему было десять. Они тогда еще жили в общине. Люди приезжали к Учителю, падали ниц и просили о помощи. Они все были разные: богатые и бедные, худые и толстые, красивые и невзрачные. Только одно объединяло их: каждого пожирала болезнь. «Они умрут?» – спрашивал Митя у братьев по вере. Ему не отвечали. Учитель собирал отчаявшихся больных на проповеди. Он говорил, что может избавить их от всех бед за богатое пожертвование. И люди жертвовали, деньги текли рекой, машины братьев по вере становились все дороже. Но никто после этих пожертвований не поправлялся. Крестов за оградой становилось все больше. «Почему Бог не излечил их?» – спросил как-то Митя у наставника. «Они все были грешниками», – сказал тогда Учитель, тонко улыбнулся и поправил перстень с драгоценным камнем на мизинце. С тяжелой душой Митя бродил по кривым улочкам Дач. Он не привык подолгу переживать о чем-то, но сейчас тревоги бурлили внутри него, будто в котле, а чувства кипели, готовые выплеснуться. Отвратное варево получалось! Почти физически он ощущал кислый привкус разочарования на языке. Интересно, так чувствует свой дар Павла – надменная невежда, которая усомнилась в словах Учителя? Погода тоже портилась. Духота стала невыносимой, в воздухе запахло скорой грозой. Темные тучи собрались над руинами поместья Зарецких. Далеко, еще нестрашно, заурчал гром, и первые тяжелые капли упали на землю. Подняв голову, Митя обнаружил, что, не загадывая заранее, снова набрел на краеведческий музей, и посчитал это знаком судьбы. На этот раз Козоедов открыл неохотно. — Чего тебе? – проворчал старик с порога. — Я хотел спросить о поместье… — Поместье-поместье-поместье… Тьфу ты! Что же оно вам всем покоя не дает? – Хранитель музея посторонился, пропуская внутрь нежеланного гостя. – Ладно, заходи уж! Гроза собирается. И действительно – косой дождь забарабанил по крыше. Бродячие собаки перебрались под навес. Из дома напротив, в бигуди и одном халате, выбежала женщина, чтобы снять с веревок белье. Митя охотно шагнул в пыльный уют краеведческого музея. Козоедов не повел его к экспонатам, а пригласил сразу в каморку, где грелся на электрической плитке закопченный чайник и пахло валерьянкой. Все чашки и блюдца у старика были какие-то неправильные, с трещинками и сколами. У кружки, которая досталась Митеньке, давно разбилась ручка. — В наше время сломанные предметы чинили, а не выбрасывали, – с гордостью сказал Козоедов. – Поэтому и люди добрее друг к другу были. Глядя на его горбатое плечо, Митя подумал, что хранитель музея и сам сломанный. Может, он сшит из разных кусков, а под одеждой прячет стежки? От одного человека досталась нога, от другого – туловище, а от третьего – только правая лопатка? |