Книга Калинов мост, страница 95 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

— Прости, что нарушаю твой покой, – прошептал Митя одними губами.

Когда он прикоснулся к костяной руке, ему на миг показалось, что скелет в ответ слегка сжал пальцы. Противно не было. Скорее, это походило на ощущение, когда дотрагиваешься до сухой палочки, а она оказывается и не сломанной веточкой вовсе, а хитрым жуком.

Грудь сдавило. Легкие в клетке ребер содрогнулись, пытаясь расправиться, но воздуха не было. Однажды Митя уже испытывал это чувство – когда его хоронили заживо. Он сразу понял, что это значит: Ксения умерла от удушья. Ее удавили, а потом оставили здесь, едва живую, замуровав в стене: кажется, когда-то жестокие цари поступали так со строителями, чтобы их дворец крепко стоял многие века. Но было и что-то еще. Второй огонек жизни, погасший вместе с княжной. В тот день умерли сразу двое.

«Дитя, – понял Митенька. – Она ждала ребенка».

Ощущение тут же развеялось. На земле перед ним лежали всего лишь бренные останки.

С того момента, как Митя, мокрый от дождя и необычайно взволнованный, ворвался в дом и сказал, что нашел скелет в подземелье, прошло десять часов сорок минут. Юра следил за временем по старым ходикам на стене. Следил и крутил головоломку в быстрых пальцах. Красный – оранжевый, синий – зеленый. Один скелет в стене и еще дюжина в подполе, два безумца – Стрельников и Соломатин. Белый – бледное лицо Павлы, чистые повязки. Желтый – поблекшие синяки на шее Мити, угрюмые стены травмпункта.

Наконец, не в силах больше сидеть на веранде, вливая в себя кофе, Юра пошел прощаться с особняком. Утро было солнечным, жарким и безветренно-душным. Далеко над горизонтом ходили мохнатые туши дождевых облаков. Заброшенное поместье на фоне уходящего на юг грозового фронта во всем своем разрушенном великолепии как никогда напоминало дом с привидениями из фильма ужасов.

Юный милиционер, которому следовало охранять историческое место, бессовестно дрых в машине. Юра спокойно прошел на территорию усадьбы, поднялся в беседку и, облокотившись на перила, с грустью подумал, что видит особняк в последний раз. Приедет Фил, велеречиво поздравит их всех с успешным расследованием, раздаст пухлые конверты с гонораром. Наверное, они устроят прощальную пирушку, перед тем как разъедутся навсегда. Инга тоже уедет. Может быть, обнимет его напоследок или по-мужски крепко пожмет руку.

Они все сдружились за несколько безумных дней, пока вместе расследовали старую загадку. Юра будет с удовольствием вспоминать и сурового внешне, но мягкого и доброго внутри Егора, и колючую, бесконечно одинокую Павлу, и Митеньку, честного и бесстрашного. Но к Инге он чувствовал особенную привязанность.

Конечно, тихий студент никогда не заинтересует ее, пока рядом есть златовласый красавчик с французской фамилией, шведской иномаркой и печальными русскими глазами. В глубине души Юра надеялся, что отыщет кости Ксении первым. Он разделил бы разгадку с Ингой, и тогда, возможно, она посмотрела бы на него иначе. Заметила по-настоящему.

Наивный мечтатель! Настроил облачных замков и сам в них поверил.

Ксению нашли другие. Дар подвел Юру, не дав ему в руки ни единой верной зацепки. Ежедневно он в одиночку отправлялся в парк на поиски дерева, отмеченного вырезанной монограммой, которое он увидел, коснувшись медальона. Дубы хранили вековое молчание. Тогда Юра перелопатил горы бумаг в архиве Козоедова, но полезной информации не нашел, словно кто-то тщательно изъял все документы, связанные с сестрами Зарецкими. Получалось, что он оказался самым бесполезным в их маленькой команде. Пятым колесом в телеге.