Книга Калинов мост, страница 66 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

Но серьезный подход нанимателя, воссоздавшего старинную спальню для Инги, поколебал ее недоверие. Павла поняла, что думает о поисках Ксении уже всерьез.

Хорошо бы найти ее в одиночку. И продать эту информацию – нет, не темнящему Филиппу, а его заказчице, княжне Софье. В мире ядовитых змей надо быть змеей, самой ловкой и опасной.

Стараясь забыться, Павла гнала мотоцикл наугад и незаметно выехала к серым стенам усадьбы. У ворот творилась какая-то суета. Остановив байк, Павла подошла ближе. Несколько мрачных мужиков заколачивали окна и двери свежими досками, а невысокий усатый толстяк в криво сидящей милицейской форме клеил на них бумажки с печатями.

Товарищи Павлы хмуро смотрели на это из беседки. Инга и Егор пили кофе, передавая друг другу крышку термоса. Митенька с несчастным лицом ощипывал рукав истрепанного пальто. Юра чуть в стороне ковырял носком кроссовка землю.

— Усадьбу опечатали, а нам велели не совать туда нос, – пояснил он, увидев Павлу. – Участковый Кобяков обещал, что будет приходить и проверять. Говорит, заботится о нашей безопасности, особняк аварийный. Но я думаю, он просто боится, что мы сатанисты. Помнишь газету про парня, которого нашли повешенным?

Слова Юры иногда были похожи на кофейную гущу, иногда на ромовый пирог с орехами и сухофруктами, но обязательно с привкусом пепла – пепла упущенных возможностей. Видимо, студент от многого отказывался в своей жизни, потому что слишком боялся рискнуть.

Павла почувствовала, что внутри нее вскипает злость и досада. Она стиснула кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.

— Фил обещал достать для нас разрешение в администрации Зарецка, – продолжал Юра. – Представит нас историками-реставраторами.

— А, ну раз Фил взялся за дело, застрянем тут до конца лета, – раздраженно бросила Павла.

Лейтенант Кобяков тем временем расплачивался с рабочими, нудно считая мятые бумажки. Наконец, отстегнув положенное, оглянулся на заколоченные окна поместья, зябко подергал плечами и шумно прокашлялся.

— Кофе, товарищ лейтенант? – предложила Инга, протягивая крышку, над которой поднимался ароматный пар.

Милиционер не стал отказываться. Он присел на перила беседки, переводя взгляд с одного сыщика на другого.

— Приношу свои извинения, что с Гаврилой так вышло. Он… человек со странностями.

— Нам всем повезло, что это просто ведро воды, – сказал Егор мрачно. – А не, например, ружье.

— А нечего было в эту дыру ночью лезть! – огрызнулся милиционер, кивнув на заколоченные и опечатанные окна. – Что вам не сидится в городе? Романтики захотелось? Приключений? Нет там никакой романтики, только грязь, бутылки и сигаретные бычки.

Слушать Кобякова было все равно что пережевывать сгоревшую прошлогоднюю листву.

— Мы просто хотели воскресить память об этом месте, – осторожно сказал Юра, умудрившись не солгать ни словом. – Я понимаю, сейчас это трудно представить, но когда-то окна были ярко освещены, в саду играли музыканты, а к крыльцу подъезжали экипажи.

— Да, – кивнул Кобяков, сделав еще один глоток, – я тоже помню это место совсем другим. Не дворянским гнездом, конечно… Но в семидесятые здесь был пионерский клуб, библиотека, кружки. На первом этаже стояло знамя дружины в стеклянном шкафу. Вон в том зале меня принимали в пионеры.