Книга Калинов мост, страница 63 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

Легко нравиться всем вокруг. Немного лести, немного умолчаний – и вот тебя считают приятным собеседником и добрым товарищем, с которым так удобно затоптать вместе того, кто тебе не нравится. Ложь ласкова. Никому не нужна колючая, жестокая правда.

Павла прошла на кухню, распотрошила пачку крекеров и плеснула в кружку холодного вчерашнего чая, вполуха слушая, как все хлопочут вокруг Инги. Та сбивчиво рассказывала о неудачной ночи. Несколько раз прозвучало имя Филиппа, каждый раз застревая на зубах вязкими ирисками.

Инга чего-то недоговаривала, но распознавать на вкус оттенки ее лжи не было никакого желания. Хотелось уйти и не слушать, как сливаются в монотонный пчелиный гул чужие слова. Преодолевая тошноту, Павла прихлебывала чай и терпела.

— Я же говорил, тебя нельзя отпускать одну, – проворчал Егор. – Хорошо еще, что он тебя водой облил, а не кислоты в лицо плеснул.

Павла почувствовала на языке ржаной хлеб, густо посыпанный солью, – вкус надежности, теплоты и заботы. Егор волновался за Ингу искренне.

— Интересно, почему Гаврила сказал о бесноватых? Такое уже случалось? – вставил Митенька.

Его слова были кислыми, как незрелые яблоки, когда рвешь их прямо с ветки. Сок мешался с металлическим привкусом крови из прокушенной губы – редкое, сложное, темное сочетание. Сначала это тревожило Павлу: что может твориться на душе у человека, слова которого похожи на сырое мясо? Но Митенька, к счастью, не был опасен. Кровь, которой отдавали речи мальчишки, была его собственной.

Как и ожидалось, бессмысленная затея Филиппа не привела ни к чему существенному. Пять дней прошли впустую, наступила новая неделя. Павла накинула куртку и спустилась с веранды.

— Нужно проветриться, – небрежно бросила она в ответ на недоуменные взгляды. – А то у меня от вас голова разболелась.

Выехав из тесного проулка на ухабистую, но широкую улицу, Павла ударила по газам. Двигатель взревел, перепугав сонных дворовых собак и бродящих вокруг дома кур. Дощатые заборы и запущенные сады по обе стороны дороги слились в разноцветную полосу кинопленки.

Ветер обжигал щеки. Павла любила быструю езду, проклятые места с дурной славой и опасных людей. Риск давно стал ее добрым спутником. Мысль о том, что однажды она ошибется, не справится с управлением и улетит в кювет, была на вкус как острый чилийский перец. В насмешку над смертью она носила куртку с призраком на спине и гуляла ночами по кладбищам. Но прямо сейчас Павла искала не новое приключение, а всего лишь сельскую почту.

Белое одноэтажное здание с двуглавым орлом нашлось напротив музея. Павла остановила мотоцикл у крыльца. Сидор Лукич, поливающий свой огородик, неодобрительно покосился на рычащее металлическое чудовище, которое нарушило утреннюю тишину. Павла в ответ показала язык.

На ходу обивая пыль с кожаных сапог, она взбежала на крыльцо почты. Ей повезло: дверь была открыта. За стойкой скучала среди газет с кроссвордами, лотерейных билетов и банок тушенки полная кудрявая тетка в розовой блузке. На вопрос, где здесь прячется телефон-автомат, она махнула в сторону маленького закутка справа от витрины. Павла купила карточку. Длинный номер она набрала по памяти.

— Алло! Эт-то хто? – раздался в трубке надтреснутый старческий голос.

Павла еще помнила, что когда-то у него был вкус горячих оладий с малиновым вареньем. Пока несколько месяцев назад его не перебила горечь лекарств.