Книга Калинов мост, страница 112 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

— Сидор Лукич – наш дальний родственник, – ответила на немой вопрос Софья, и в голосе ее впервые за несколько дней прозвучало волнение. – Он ведь один из нас. Из Зарецких. Не чужой человек.

Павла приподняла брови, но ничего не сказала. У слов Софьи был странный вкус. Нет, не тухлятина лжи, но крыжовенное варенье с горчинкой. Она не врала напрямую, а лукавила. Сидор Лукич приветственно снял уродливую соломенную шляпу с лысой бугристой головы. Николай Викторович с вежливой, но неискренней улыбкой пододвинул для подошедших дам стулья.

— Это произойдет здесь? – спросила Софья, махнув рукой в сторону поместья.

— Да, – кивнул Николай Викторович. – Ритуал нужно сотворить как можно ближе к месту гибели вашей сестры, но не в самом подземелье. Ее дух не вернется туда, где ее лишили жизни. Мы призовем ее в спальне и выведем к месту ритуала.

Павла машинально отметила, что он не врет. Она держалась настороже. Ей до сих пор было не по себе рядом с этим сухим седовласым человеком, речи которого отдавали кровью и пеплом.

— Знаете, я никогда до конца не верила в смерть сестры. – Софья вздохнула. – Я думала, что, может, она уехала в далекую страну, но оказалось, что она так и не смогла покинуть родной дом.

— Увы. Ее душа заперта в этих стенах. Но утешьтесь: скоро ее плен окончится. Для того чтобы призрак навсегда покинул это место, его для начала нужно призвать, – сказал Филипп.

Глаза Софьи влажно заблестели от слез.

— Я смогу поговорить с Ксюшей?

— Да. Но призраку для этого потребуется сосуд. Человек, устами которого княжна станет говорить с нами.

— Я готова… – тут же ответила старуха.

— Нет, – перебил ее Филипп. – Ваша кровь потребуется нам для другой части ритуала.

Пока что он говорил правду, а ложь Павла почувствовала бы.

— И ее душа будет свободна? – вмешался Козоедов, отчего-то горячась.

— Она обретет покой, – сказал Николай Викторович.

Вкус его слов изменился. Гнилая тыква с липкой сердцевиной. Тухлое мясо. Ложь. Павла закусила губу до боли, стараясь не выдать себя ни жестом, ни взглядом.

— Это безопасно? – встревожилась Софья. – Я не хочу, чтобы наш дом заставлял еще кого-то мучиться или сводил с ума. Достаточно того, что случилось с нашей семьей.

— Риск есть всегда, – лжеучитель сухо улыбнулся. – Но я буду контролировать ситуацию и не допущу, чтобы кто-то серьезно пострадал.

Кислое молоко. Побитое, мягкое внутри яблоко с коричневыми боками. Он снова врал. Но даже не это пугало Павлу до бегущих по загривку мурашек. Среди вкусов она снова различила соленую кровь. Не память – замысел. Скоро здесь совершится еще одно преступление.

— Вы в порядке? – обратился к ней Николай Викторович.

Он хотел дотронуться до ее руки, но Павла отодвинулась.

— Д-да, – выдавила она. – Страшно знать, что прямо сейчас где-то рядом может ходить мертвая княжна.

Павла деланно рассмеялась. Она не умела врать. Обычно это ее задачей было уличать других во лжи. Николай Викторович какое-то время смотрел на нее пристально, не мигая, будто волк на уже раненого, забившегося в угол зайца, а потом потерял интерес. Решил, что охота на такую мелкую добычу не стоит того.

— Итак, – продолжил он, – как я уже сказал, после проведенного мной ритуала Ксения покинет этот мир…

Что же он хочет сделать на самом деле? У Павлы часто билось сердце, а мысли путались. Знает ли он, что у нее за дар? Мог ли Митенька рассказать? Нет, Митя – вряд ли, но есть Филипп, у которого вода во рту не удержится. Что сотворит с ней этот жуткий, пахнущий костром и запекшейся кровью человек, если почувствует, что она его подозревает?