Книга Калинов мост, страница 111 – Екатерина Пронина, Александр Пронин

Княжна Софья промокнула платком влажные уголки глаз. В неверном свете лампы она то казалась моложе, чем на самом деле, то, наоборот, напоминала иссохшую древнюю мумию. Сжимающие медальон пальцы побелели. Когда она заговорила, голос был твердым и печальным.

— Иногда мне кажется, что это папенька напророчил Ксюше несчастную судьбу. Эти его птицы, вечные птицы! – Софья подняла медальон за цепочку, в свете лампы сверкнуло серебро. – Он называл меня Алконостом, песней радости. А для сестры он уготовил Сирин, темную птицу бед. Вы знали, что в мифологии появление Сирин предвещает смерть?

— Ваш отец не мог знать заранее, – в голосе Филиппа слышалось сочувствие.

— Вы правы… Быть может, все это старческие суеверия. – На губах княжны появилась слабая улыбка. – В конце концов, мне моя птица тоже не принесла счастья.

Она долго молчала. В стеблях сухого плюща беспечно щебетали воробьи. Юра сделал глоток из своей чашки и обнаружил, что кофе превратился в отвратительную холодную жижу. Он долго говорил.

— Вы уже принесли покой мне, и вы получите плату, – сказала Софья, смежив на миг тяжелые веки. – Последняя просьба… если возможно… принесите покой и Ксюше. Освободите ее дух.

Когда княжна закончила говорить, с карниза крыши, распугав воробьев, взлетела крупная черная птица. Взмах крыльев – и она исчезла в ночном небе.

Павла ненавидела эту работу больше других. Речи старухи оставляли привкус бумаги – будто старую газету жуешь. Софья Зарецкая уже вошла в тот возраст, когда воспоминания вызывают больше чувств, чем то, что окружает прямо сейчас. Ей не интересны были ни Дачи, ни мороженое в ларьке, ни славные лохматые собаки. Единственным, к чему ее тянуло, оставались руины поместья.

С милиционерами у команды охотников на призраков установились вполне дружеские отношения. Обычно это были совсем молодые ребята из Зарецка, отчаянно скучающие на своем посту. Фил, обладающий даром находить ключик к любой душе, развлекал их новостями и угощал кофе в термосе. За это Софья Аркадьевна могла беспрепятственно бродить по запущенному парку или сидеть в беседке, любуясь на фамильные руины, сколько ей было угодно.

На Павлу особняк действовал удручающе. Не так-то просто выбросить из головы тесный подвал, где тебя едва не зарезал и не превратил в очередной экспонат ненормальный творец! Поэтому, когда туманным промозглым днем княжна Софья в очередной раз попросила сопроводить ее к фамильному дому, Павла отнюдь не светилась от счастья. Не радовало даже то, что ради такого случая Егор одолжил ключи от внедорожника.

Милиционер, узнав знакомый автомобиль, не стал покидать служебную машину. Он кивнул в окно Софье Аркадьевне и сделал большой глоток из крышки термоса, над которой поднимался, оседая на ветровых стеклах, горячий пар.

Оказалось, в белой беседке, увитой диким виноградом, их уже ждала небольшая компания. За столом, сплетая в замок тонкие пальцы, сидел Учитель – Николай Викторович, как он попросил себя называть. Рядом, облокотившись на перила, сгорбился Козоедов.