Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 89 – Есения Серафим

Сербан удивлённо приоткрыл рот, его злость мгновенно сменилась расчётом.

Тем временем Рита повернулась к ларю, достала тугой, тяжёлый кошель и даже не считая, отсыпала на столик увесистую горсть золотых червонцев. Это было гораздо больше, чем он просил изначально.

— Это твой задаток, — отрезала она. — Условие ты слышал. Ежели государь вернётся со следующей попойки в таком же беспамятстве, то я найду способ сделать так, что твоё знание о моей памяти сгниёт вместе с тобой в каземате. А теперь забирай золото и проваливай к своим картам.

Сербан блеснул глазами. Его длинные пальцы в один миг сгребли монеты со стола. Он отвесил ей глубокий, теперь уже вполне подобострастный поклон и бесшумно скользнул за дверь, мгновенно испарившись из покоев.

Огромные залы Зимнего дворца утопали в огнях тысяч восковых свечей, растапливавших своим жаром морозный декабрьский воздух. Зимний бал, устроенный государыней Екатериной Алексеевной в честь семнадцатилетия цесаревны Елизаветы, гремел с барочным размахом. Звуки струнного оркестра взлетали к расписным плафонам, смешиваясь с шумом сотен голосов, шелестом парчи и звяканьем кавалерийских шпор.

Рита стояла у высокой мраморной колонны, силой удерживая на лице маску холодного спокойствия. Праздник был в самом разгаре, но её мысли то и дело возвращались к этикету и танцам этого века. К счастью, за прошедшую неделю Наталья Алексеевна терпеливо и дотошно обучала её всем тонкостям здешнего менуэта и церемониального шага. Да, и Рита больше не боялась запутаться в тяжёлом подоле своего парадного роброна, но её личный внутренний покой был безжалостно смят, стоило из толпы придворных вынырнуть высокой, безупречно элегантной фигуре.

Рейнгольд Лёвенвольде шёл прямо к ней. Камергер был облачён в роскошный парадный кафтан, густо расшитый серебром. Его серо-голубые глаза хищно и насмешливо блестели в пламени свечей. Рита почувствовала, как её сердце мгновенно сделало панический кувырок, а к щекам прилил предательский жар.

Камергер остановился в шаге от неё и с безупречным, подчёркнуто глубоким светским поклоном протянул руку в белоснежной лайковой перчатке.

— Изволите скучать в одиночестве у колонн, Мария Дмитриевна? Окажите честь, подарите мне этот танец. Вся зала только и смотрит на наставницу великого князя.

Рита сделала медленный вдох, проглатывая волнение, и медленно вложила свои пальцы в его ладонь. При этом простом соприкосновении её тут же прошило разрядом молнии, после которой сердце заколотилось лишь быстрее.

Оркестр грянул торжественную, размеренную мелодию. Они сошлись в фигуре менуэта, медленно кружась среди других пар. От его близости Рита буквально сходила с ума. В ноздри ей ударил тот самый знакомый запах лаванды и дорогого табака, а в памяти клеймом вспыхнул предбанник на окраине города. Защита трещала в виде ледяной стены рушилась под этим телесным напором, но она упрямо заставила себя выдержать его пристальный взгляд.

Лёвенвольде, плавно ведя её по паркету, склонил голову чуть ближе к её уху, и на его холёных губах заиграла циничная ухмылка.

— До чего же суровый туалет вы избрали для сегодняшнего торжества, княжна. Слишком уж закрытый ворот, ни капли вольности. Извольте заметить, ровно неделю назад в глухой мыльне в мокром исподнем вы были куда как краше.