Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 85 – Есения Серафим

Там её уже ждал барон Остерман. Шеф дипломатии застыл у окна, как всегда педантично застёгнутый на все пуговицы.

— Княжна Мария Дмитриевна, — сухо начал он. — Нам ведомо, что вы сегодня на рассвете изволили самовольно распоряжаться на государевой половине. С каких пор наставница латыни берёт на себя смелость вмешиваться в медицинские назначения архиатра Блументроста? Ваши диетические бульоны и восточные морсы нарушают уклад. К чему сие поспешное вмешательство в лечение наследника после охоты? И почему вы так упрямо уклоняетесь от утверждённой мною программы Коллегии?

Рита выдержала его сканирующий взгляд.

— Моё вмешательство, барон, продиктовано исключительно заботой о том, чтобы у великого князя на сегодняшнем уроке не раскалывалась голова от похмельных приступов, — ровно ответила она. — Лекари Блументроста сушат его рвотными камнями, а мои отвары вернули цесаревичу трезвость мысли за три часа. Что же до программы, то Пётр Алексеевич должен изучать живую науку управления и ответственности, а не зазубривать мёртвые приказные титлы.

Остерман сузил глаза, пристально вглядываясь в её лицо со смесью глубокого подозрения и нарастающего интереса. Воздух в кабинете казался наэлектризованным.

***

Шумное объявление о грандиозном бале прогремело по залам Зимнего дворца внезапно, словно весенний гром среди зимы. Государыня Екатерина Алексеевна официально объявила о своём чудесном спасении от недуга, и кулуары империи мгновенно забурлили в предвкушении торжества.

Как они и договорились с маленькой Марфой в тот первый день, теперь они почти каждый день бывали в гостях у Натальи Алексеевны. За прошедшую с момента ночной экзекуции неделю эти тихие утренние встречи в анфиладе великой княжны стали для них привычным ритуалом. Иногда к ним присоединялся и сам выздоравливающий Пётр Алексеевич, увлечённо разбиравший чертежи Вобана под присмотром сестры. Сегодня они снова собрались вместе, чтобы обсудить парадные туалеты, шелка и фасоны робронов для большого выхода.

Однако в пахнущей мятой девичьей комнате их ждал неожиданный сюрприз. На широком бархатном кушете, лениво покачивая атласной туфелькой, уже восседала цесаревна Елизавета. Её светлые глаза горели опасным задором, а пухлые губы кривились в язвительной ухмылке. Завидев вошедшую Риту, она пренебрежительно отложила в сторону кружевной веер.

Обсуждение туалетов шло мирно. Наталья Алексеевна увлечённо перебирала образцы лионского бархата, а малютка Марфа вовсю уплетала засахаренные орехи с блюда. Рита спокойно вела беседу, когда пятилетняя Марфа вдруг звонко, на все покои захлопала в ладоши, сияя от искренней детской радости.

— А мамушка сказывала, что братец Ванечка оттого так громко бредил ночью про черноволосую ведьму, что влюбился без памяти! Он точно женится на нашей Марии Дмитриевне! У меня теперь будет самая настоящая, красивая ведьма в доме!

В комнате повисла секундная тишина. Наталья Алексеевна удивленно округлила глаза, а Елизавета Петровна от такой детской непосредственности прыснула со смеху. Лизка запрокинула голову, и звонко раскатисто расхохоталась.

— Ха-ха-ха! Ведьма! Ох, Марфа, уморила! Ведьма — вот уж точно! Лучше и не скажешь про нашу дражайшую наставницу! Прямо в самую цель!

Рита сохранила на лице спокойствие, лишь её пальцы чуть крепче сжали шёлковый платок. Она повернулась к расшалившейся девочке и ответила ровным тоном: