Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 37 – Есения Серафим

Она наскоро ополоснула лицо и, придерживая полы шуршащего шлафрока, шагнула во вторую, центральную комнату анфилады. И тут её снова встретил бытовой затык: стол буквально ломился от яств. Для её современного желудка такой завтрак казался немыслимо тяжёлым, но для этого сытого века обилие мяса с утра было нормой. На серебряных блюдах исходил паром запечённый фазан в брусничном взваре, белела стопка блинов с жирной икрой, тускло поблёскивал кувшин со сбитнем — от него шёл густой дух мёда и зверобоя. Рядом на оловянной тарелке горкой лежали налитые яблоки.

— Подали вот, княжна матушка, — робко пролепетала Акулина, выныривая из угла с костяным гребнем в руках. Вслед за ней беззвучными тенями скользнули Дуняша со Стешей, застыв у дверей со сложенными под передники руками. — Светлейший князь Меншиков велел, дабы у тебя, голубушка, ни в чём нужды не было.

Рита молча опустилась в тяжёлое кресло. Она лениво отломила кусочек блина, не чувствуя вкуса. Мысли сами перекинулись на малолетнего великого князя Петра Алексеевича. Пока он ещё не царь — на троне прочно сидела Екатерина, хоть её и подкосила водянка. Мальчика вероятно ещё никто не спаивал, впереди были месяцы относительного покоя. Но уже сейчас Иван Долгоруков, приставленный к нему пажом, вовсю пытался завоевать доверие одиннадцатилетнего ребёнка.

Рита нахмурилась и резко отставила серебряный кувшин. Металл сухо звякнул о столешницу. Влезать во всё это не хотелось, но внутри закипал гнев: её живая, эмоциональная натура протестовала против роли безвольной пешки. Чтобы подавить вспышку паники и вернуть контроль, левая рука сама рванулась к правому запястью — тщетно дёрнуть пряжку несуществующих часов. Пальцы впустую мазнули по вишнёвой тафте шлафрока. Этот фантомный сбой на секунду уколол реальностью — и тут же вернул ледяной самоконтроль.

Интуиция подсказывала единственно верный, пусть и смертельно опасный маршрут. Чтобы выжить во дворце, уберечь дмитровские земли от старших братьев и защитить Антиоха, нужно пробить стену старой женской ненависти Екатерины Алексеевны. Сблизиться с умирающей императрицей, стать её тайной поверенной. Если трюк удастся, через государыню она сможет легально подобраться к цесаревичу Петру и его сестре Наталье. Возможно, тогда получится стать для мальчика той самой эрзац-матерью — мягко изменить его будущее, уберечь от ранней смерти и разврата Долгоруковых. Комбинация была гроссмейстерской, на грани фола, но другого пути не оставалось.

— Княжна Мария Дмитриевна, — донёсся из-за створки вкрадчивый голос гофкурьера. — Государыня императрица Екатерина Алексеевна изволит требовать ваше сиятельство к себе в малую опочивальню. Наедине.

Рита медленно поднялась с кресла. Время пошло на минуты. Её первая, решающая битва в Зимнем дворце должна была разыграться прямо сейчас. Дрожь предвкушения вкупе со страхом прокатилась по спине волной колючих мурашек.

Облачение для аудиенции превратилось в настоящее священнодействие и в пытку. Рита чувствовала себя так, словно её собирали на парадный эшафот. Из кладовых светлейшего князя Меншикова прислали новое платье, перед его роскошью бледнел вчерашний синий наряд. Роброн из тяжелейшей парчи цвета топлёного молока ложился жёсткими складками; по подолу шла плотная золотая вышивка и мелкий речной жемчуг — холодный, колючий на ощупь.