Книга Пленница его интриг, или как переиграть фаворита на его же поле, страница 145 – Есения Серафим

Но на Ивана Долгорукова она всё-таки спустила всех собак, дабы закрепить урок.

— Прочь отсюда, князь Иван! — ледяным тоном оборвала она его, указывая ладонью на дверь. — Видеть вас не желаю в таком непотребном, пьяном виде! Вон! И пока полностью не протрезвеете и не выучите три страницы французских глаголов, ко мне не подходите!

***

Утренний питерский туман за окнами галереи казался серым и грязным, как талый лёд. Рита шла к себе на негнущихся ногах, чувствуя каждую косточку после бессонной ночи у постели цесаревича. Подол платья, наскоро замытый горничной, неприятно холодил лодыжки. На душе было муторно, но стоило ей повернуть к фрейлинскому крылу, как тело мгновенно опережая мысли, среагировало на знакомый, острый аромат лаванды и дорогого табака.

Рейнгольд Лёвенвольде стоял у окна, небрежно облокотившись на мраморный подоконник.

— Вы снова изображаете сестру милосердия, Мария Дмитриевна?— хлёстко, со знакомой ядовитой ухмылкой процедил он на французском, преграждая ей путь. Его взгляд медленно скользнул по её помятому платью, задерживаясь на бледной шее. —Ночной угар в Немецкой слободе нынче выдался на редкость забавным. Говорят, Ванечка Долгоруков до утра молился под вашими дверями, пока вы отпаивали нашего маленького наследника?

Рита решила его игнорировать. Она вздёрнула нос, пытаясь пройти хоть внутри неё всё и дрожало. В животе разлилась та самая горячая волна вожделения, которая всегда накрывала её рядом с этим невозможным человеком. После бури в карете стоять к нему лицом к лицу, когда коридор был абсолютно пуст, казалось изощрённой пыткой. Вопреки всем своим мысленным уговорам и положению при дворе, ей до жути хотелось шагнуть к нему, вцепиться в отвороты его кафтана и просто заставить его замолчать. Поцелуем.

Но она сделала шаг в сторону, шурша юбками. Рейнгольд не двинулся, но его высокая, жёсткая фигура снова заблокировала проход. Ухмылка сбежала с его лица, уступив место глухому раздражению.

— Хочу вас предупредить, княжна, — тихо произнёс камергер, наклоняясь так близко, что его дыхание обожгло ей висок. Дистанция между ними сузилась до жалкого сантиметра. — Поостереглись бы вы со своим салоном в эту субботу. На Миллионной улице нынче слишком ветрено.

Рита замерла, нахмурившись и чувствуя, как сердце бьётся испуганной птицей. Она упёрлась ладонями в его жёсткую грудь, чтобы удержать равновесие и не упасть в его руки.

— Вы угрожаете мне, граф? — выдохнула она в его полуоткрытые губы, злясь на собственную слабость и на то, как её тело предательски плавилось от его запаха. — Что же будет? Меншиков пришлёт своих гвардейцев? Или вы сами решите нагрянуть на наши литературные чтения, чтобы проверить, хорошо ли мальчики учат французский?

Рейнгольд потемнел от её наглости, в его взгляде вспыхнула дикая, неутолённая страсть. Её отчаянный отпор и горячий характер заводили прибалтийского лиса сильнее любого культа ухаживаний.

— Будет то, Мария, чего ваш девичий разум даже принимать не в силах, — хрипло выдохнул он, едва сдерживаясь, чтобы не смять её губы в поцелуе прямо здесь, под шпионскими окнами двора. — Не играйте с огнём. Суббота станет для вашего круга последней.

Рита на секунду растерялась, увидев реальную опасность в его словах, но страсть и злость уже перевешивали страх. Она резко высвободилась, обошла его и, не оборачиваясь почти убежала к себе, чувствуя, как горит кожа на запястьях, которых он даже не коснулся.