Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 9 – Есения Серафим

— Ишь, как поёт, — пренебрежительно выплюнул князь, даже не глядя на Риту, а обращаясь исключительно к замершему Матвею. — Ищейки Меншикова, говоришь? Измена престолу? Да мы в Москве этих ищеек в глаза не видали и видеть не чаем. Пусть Александр Данилович у себя на Васильевском острове зубами скрипит. Москва далеко, у меня там каждый пристав и каждый стрелец свой человек. А Ванька Долгоруков... — Ромодановский брезгливо дёрнул углом губы. — Мальчишка гвардейский поорёт у горы, да и заткнётся, как только отец его, Алексей Григорьевич, ему шкуру хлыстом спустит. Не указ он мне. Прошение его государыне бумага пустая, Кабинет её под сукно спрячет. Всё сие решаемо, Матвей Дмитриевич. Не девкам меня подковёрным страхом потчевать. Жену я себе вывезу, а порядок в теремах наведу железный.

Матвей Кантемир от этих слов облегчённо выдохнул и немедля потянулся к кувшину с вином, решив поскорее залить утренний испуг и ударить по рукам.

Рита поняла, что этот старый московский волк упрям как скала и политические риски готов переварить ради своей вельможной гордости. Настало время выложить на стол самый последний, брутальный и неотразимый козырь, который ломал всю биологическую суть его приезда на Миллионную. Ей пришлось наступить на гордость и ударить по фактам, которые знала вся имперская медицина.

Рита сделала ещё полшага вперёд, нависая над его креслом, и её голос опустился до опасного, звенящего шёпота:

— Решаемо, говорите, князь Иван Фёдорович? Прекрасно. Да только извольте тогда ответить, зачем вам в Москве железный порядок, ежели наводить его будет пустоцвет?

Ромодановский резко замер, и его седеющие брови грозно сошлись к переносице.

— Ты о чём баешь, девка? — рявкнул он, впервые в упор уставившись на неё своими цепкими глазами.

— О главном, князь, — хладнокровно, без единого намёка на стыд или пафос отрезала Рита. — Вы сами объявили моим братьям, что берёте жену, дабы род Ромодановских вела. Вам нужны законные, здоровые наследники мужского пола, чтобы ваши миллионы и усадьбы после вашей кончины Меншиков не отписал в казну. Но извольте вспомнить историю, которую доподлинно знает весь этот двор. Пять лет назад я уже носила плод от покойного императора Петра Великого. Тот ребёнок погиб во чреве, а немецкие лекари Блументрост и Рибейро прямо объявили отцу, что моё чрево после тех лютых родов выжжено дотла и навеки осталось бесплодным.

В зальной комнате особняка воцарилась такая мертвенная тишина, что слышно было, как за стенами шуршит летящий снег. Матвей от неожиданности выронил серебряный кубок, и рубиновое вино с тихим плеском потекло по скатерти, но никто даже не шелохнулся.

— Мои младшие братья продают вам Марию Кантемир, прекрасно зная, что я никогда более не смогу родить ни единого младенца, — чеканя каждое слово, добила его Рита. — Они подсовывают вам пустоцвет, дабы выкупить свои долги в Коллегиях за ваш счёт. Посмотрите на Матвея, князь. Он ведь до судорог боится, что вы сейчас уйдёте. Вы готовы взять в дом бесплодную женщину, на которой великий род Ромодановских окончательно и бесповоротно угаснет?

Князь медленно поднялся со своего кресла, и его грузная фигура в тёмном кафтане старинного покроя показалась Рите огромной грозовой тучей. На его тяжёлом, породистом лице выступили багровые пятна обжигающей ярости. Он перевёл взгляд с Риты на побелевшего как полотно Матвея, и в его глазах разгорелся такой бешеный огонь уязвлённого тщеславия, что младший брат невольно вжал голову в плечи, сползая со стула. Сделка на Миллионной вот-вот могла разлететься в щепки.