Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 55 – Есения Серафим

Рита рефлекторно оглянулась через плечо, готовая к очередной пикировке, но утренняя галерея позади была пуста. Граф Лёвенвольде исчез так резко, будто его вовсе и не было. На сырых досках мостков остались лишь нечёткие следы его сапог.

«И зачем он тащился за мной через половину парка? —раздражённо подумала Рита, пряча ладони глубже в меховую муфту. — Стерёг, чтобы я опять к мальчишкам не побежала? Или просто изводил своим молчаливым надзором? Циник напудренный».

Натянув вежливую улыбку, она плавно присела в глубоком реверансе перед великой княжной.

— Доброго дня, ваше высочество. Рада встретить вас на променаде.

Наталья Алексеевна при виде Риты заметно оживилась, её детское лицо на секунду посветлело, но статс-дамы тут же выстроились за её спиной бдительной стеной. Рита, не теряя времени, повернулась к пожилым барышням и с безупречным почтением произнесла:

— Графиня Домна Андреевна, княгиня Дарья Михайловна... На морозном воздухе нынче сыро, туман с Невы совсем удушлив. Извольте пройти к чайному домику у оранжереи, отдохнуть с дороги. Там лакеи как раз свежие угли в самовары засыпали. А мы с её высочеством сделаем ещё один малый круг у пруда и тотчас к вам присоединимся.

Головкина и Меншикова, уставшие таскать свои тяжёлые юбки по мартовской жиже, с явным облегчением переглянулись. Оставлять девочку одну с фрейлиной уставом не запрещалось, поэтому обе дамы чинно поклонились и спешно свернули к тёплым павильонам.

Едва они скрылись за кустами, Рита увлекла Наталью на боковую тропинку, подальше от чужих ушей.

— Ваше высочество, я только что была в крыле Долгоруковых. Пыталась прорваться к маленькой Марфе.

Великая княжна тут же замерла, испуганно округлив глаза.

— Ну что там, Мария Дмитриевна?! Пустили вас няньки? Каково её здравие?

— Не пустили, — хмуро выдохнула Рита, комкая мех муфты. — Лакеи Александра Долгорукова встали стеной у самых дверей. Я лекаря их немецкого в дверях перехватила, так тот лишь высокомерно отмахнулся. Бает, что у девочки избыток дурной крови, и они её ртутной микстурой поят да калёные банки на спину ставят! Ей шести лет нет, Наталья Алексеевна! Да они же её просто погубят! Самой мне туда ходу нет, Александр Долгоруков слугам велел меня на мороз вышвырнуть.

Великая княжна от этих известий заметно огорчилась. Её губы обиженно задрожали, а светлые глаза наполнились горькими слезами. Она растерянно посмотрела на свои расшитые ботильоны и со шмыганьем произнесла:

— Ах, Мария Дмитриевна... Боюсь, мне тоже не удастся к ней попасть. Батюшка Марфы нынче в такой силе, да и Меншиков строго-настрого запретил мне без статс-дам на половину Долгоруковых заглядывать. Скажут, что великая княжна боярские заговоры крутит. Остерман меня Ольге Головкиной сдаст, и меня вовсе из комнат выпускать перестанут...

Девочка резко замолчала. В её глазах внезапно прежняя детская растерянность сменилась той самой отчаянной, упрямой романовской жёсткостью. Наталья Алексеевна резко выдернула руки из муфты, с силой ухватила Риту за запястье и наплевав на придворный этикет, потащила её обратно к переходам Зимнего дворца.

— Нет! Не бывать сему! — упрямо воскликнула великая княжна, и её шёлковый роброн взметнулся от быстрого шага. — Не дозволю я им Марфочку ртутью травить! Извольте идти со мной, Мария Дмитриевна! Прямо сейчас пойдём! Пусть только попробуют лакеи Александра Григорьевича преградить дорогу сестре будущего государя! Я сама эти дубовые двери с петлями вышибу, а вас внутрь проведу! Пошли!