Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 54 – Есения Серафим

— Перестели всё, — сухо приказала Рита, нервно поджимая губы. — Живо. Вытряхни матрас и постели свежее, накрахмаленное. И проветри здесь всё.

— Слушаю, княжна матушка, сейчас всё исполню, — запричитала Акулина, сгребая холст в охапку.

Рите нужно было срочно бежать из этих четырёх стен, пока воспоминания окончательно не задушили её. Одышка после вчерашнего куртага всё ещё давала о себе знать, и она велела подать тёплый бархатный плащ на меху и муфту. Начало марта выдалось сырым и промозглым, на уличных мостках лежал серый, подтаявший снег. Наталья Алексеевна всё ещё гуляла в Летнем саду, и оставался небольшой шанс поймать великую княжну прямо на прогулке, уговорить её пойти к Марфе и заставить лакеев расступиться.

Она быстро вышла из фрейлинского крыла. Стоило Рите ступить на дорожку, как резкий мартовский воздух мгновенно ударил в лицо. Промозглый Петербург встретил её серым, низким небом и сырым туманом, ложившимся на голые ветви деревьев.

Рита ускорила шаг, высматривая в конце аллеи пышные, тяжёлые роброны статс-дам великой княжны, как вдруг на пересечении дорожек её сердце предательски пропустило удар.

Навстречу ей, плавно выступая из тумана, шёл граф Лёвенвольде. Камергер был в тяжёлом суконном плаще, подбитом соболем. Рита рефлекторно напряглась, судорожно сжав пальцы внутри муфты. После вчерашней бальной кутерьмы и его ядовитых упрёков столкнуться с ним сейчас было неприятно.

Рейнгольд Густав приближался. Его лицо казалось застывшей ледяной маской. Он шёл подчёркнуто ровно и когда они едва не соприкоснулись на узкой дорожке, граф демонстративно отвернулся, полностью проигнорировав её присутствие, словно перед ним пустое место. Он не отвесил ей даже самого куцего, мимолётного поклона. Но в самую последнюю секунду, когда они поравнялись, Лёвенвольде обжёг её таким жгучим, потемневшим от злости и ревности взглядом, что у Риты перехватило дыхание.

Она тоже не осталась в долгу. Натянув на лицо каменное выражение лица, Рита прошла мимо, демонстративно повернув голову в противоположную сторону.

«Да что у меня за жизнь здесь такая?! —со злостью и глухой тоской подумала Рита, уходя глубже в сад. — Нормальных человеческих отношений не видать вовсе! Кругом одни затыки, препятствия, интриги да бабья ругань! Один мальчишка из-за меня пьёт и с ума сходит, второй взрослый циник проходу не даёт, караулит по углам, как ищейка, а мне просто нужно спасти пятилетнего ребёнка от ртути!»

Она шла вперёд, вглядываясь в серую взвесь аллеи и тщетно выискивая глазами фигуру Натальи Алексеевны. Но успокоиться ей не давали. Рита спиной, каждым нервом ощущала, что Лёвенвольде не ушёл во дворец. Чёткие, неторопливые шаги его сапог глухо раздавались позади. Граф шёл следом за ней на расстоянии двадцати-тридцати шагов, удерживая дистанцию, но блокируя её своим невидимым конвоем.

В конце дальней липовой аллеи наконец проступили очертания трёх фигур в робронах. Рита ускорила шаг. Великая княжна Наталья Алексеевна чинно плыла по подтаявшему гравию в сопровождении двух своих статс-дам — пожилой, строгой графини Домны Андреевны Головкиной (супруги канцлера) и надменной княгини Дарьи Михайловны Меншиковой. Присутствие этих двух главных кумушек двора подле девочки сейчас было Рите совсем не на руку.