Книга Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола, страница 17 – Есения Серафим

— Мария!.. Боже, Мария, что с вами?! — разорвал тишину резкий, испуганный голос сзади.

Рейнгольд нагнал её у самого поворота к фрейлинскому крылу. Граф ещё в опочивальне приметил, сколь мертвенно-бледным стало её лицо под утро, и тайно пошёл следом, не на шутку взволнованный её состоянием. Камергер в два широких шага оказался рядом, подхватывая её падающую за плечи.

— Мария, у вас кровь... — сорванным, прерывистым шёпотом выдавил он, и его пальцы в гвардейских перчатках судорожно сжали ткань её серого платья, на подоле которого стремительно расплывалось жуткое, тёмное багровое пятно.

Рита попыталась что-то ответить, разжать склеившиеся губы и сказать, что это просто её дни, но вместо слов из груди вырвался лишь тихий, задушенный стон. Новая, судорожная вспышка боли внизу живота оказалась такой сокрушительной, что сознание Риты просто выключилось, избавляя её от этого ада. Глаза закрылись, рука соскользнула со стены, и она тяжёлой, безжизненной массой повалилась назад, прямо на руки побелевшего от ужаса Лёвенвольде.

Рита очнулась в собственной постели оттого, что в комнату сквозь заиндевевшие окна уже вовсю пробивался резкий утренний свет. В покоях пахло жжёными травами и уксусом, а над ухом испуганной птицей суетилась и причитала Акулина, то и дело поправляя на ней одеяло и утирая слёзы краем фартука.

— Ох, барышня, Матушка Царица Небесная, да что ж это деется-то... — приглушённо выла служанка, заламывая руки. — Едва живую граф на руках принёс, весь сам в крови вашей, бледный как смерть...

Рита с усилием повернула голову. Сил слушать этот плач не было совершенно. Она слабо махнула ей рукой, прерывая поток причитаний, и пересохшими губами едва слышно попросила:

— Пить... Дай попить, Акулина. Горит во рту всё.

Служанка мгновенно подхватилась, поднесла к её губам глиняную кружку и бережно напоила Риту прохладным брусничным морсом. Кислый, ледяной сок приятно обжёг гортань. Рита сделала несколько жадных глотков и устало откинулась на подушки. Глаза сами собой закрылись, и она снова провалилась в глубокий, тяжёлый сон.

Однако забытьё длилось недолго. Буквально пару часов спустя Рита рывком проснулась от новой, дикой вспышки боли. Живот снова стянуло раскалённым, режущим обручем, заставив её судорожно схватиться пальцами за простыни. В голове лениво и зло заворочался целый рой мыслей.

Вот и помогай теперь людям, спасай чужие уклады до самого рассвета, пока твой собственный организм буквально разрывает на части от дикого стресса и усталости. Каждая секунда этой женской немощи казалась ей личным, несправедливым наказанием за ночное дежурство у постели Екатерины.

И вдруг прямо посреди этого болевого тумана в её голове яркой вспышкой родилась гениальная, прагматичная мысль. Вся её минутная слабость мгновенно испарилась, уступая место трезвому расчёту.

А ведь точно! Блументрост теперь у неё на крючке, он по гроб жизни ей должен за то, что она ночью спасла его шею от неминуемой плахи Меншикова. Рита вспомнила суровые требования Ромодановского провести врачебную проверку её чрева, и теперь она знала, как именно использовать лейб-медика. Она определённо порушит все чаяния этого московского князя, заставив Блументроста выдать нужное свидетельство Медицинской канцелярии.