Книга Расколотое сознание, страница 77 – Энн Княгинина

— Это Майк с тобой сделал?

— Почему Майк-то? — удивляется Сара, отходя от мамы, чтобы я смог пройти к выходу.

— Помню времена, когда его лицо пряталось за такими же синяками.

— Это не он.

— Да что у вас в колледже происходит? — она с тревогой смотрит на мои синяки, хотя уже успела их рассмотреть. А Сара обращается ко мне:

— Хочешь я покажу свой синтезатор? — Сара останавливает меня на полпути к кроссовкам.

Её мама, поняв, что ей не ответят, уходит в ванную.

— Мне ещё в гостиницу заселяться.

И я устал. А душа хочет оставить измотанное тело, поспать и обновиться.

— Тогда потом посмотришь?

Она прижимается спиной к стене. Водит носком тапка по полу.

Я давно не хожу на репетиции, и не подаю заявки на концерты… ладно, я никогда не подавал, за меня это делали родители. Я должен взять эту ответственность на себя, мне нужны бабки. И пора бы продолжить обучаться вождению. Время летит, а я за рулём всего лишь трижды сидел. Так Кайна мне не победить.

Но послезавтра я наконец-то сяду за руль.

Настенные часы тикают. Почти девять вечера. Остаться одному и хочется, и нет. Я не ночевал в местах, где за стеной или хотя бы на другом этаже не было знакомых.

— Полчасика, и мне правда пора.

Сара отталкивается от стены. Теребит браслет, сдерживая улыбку. Если она и пытается скрыть радость, то ей это не удаётся. Ещё никто не становился счастлив от простого: «Ладно, я на немного останусь»

— Артур не уходит?

Сэм пинает мяч в комнату, из комнаты мяч возвращается к его ногам.

Бедные соседи.

— Пока нет.

— Покормишь его ещё?

— Мне достаточно.

Мы идём в комнату Сары. Она выгоняет оттуда Бена и закрывает дверь.

На окнах жалюзи, над компьютерным столом доска желаний: здание Оксфорда. Конюшня. Пианино. Свадьба. Дом.

Разносторонние у неё мечты.

— Хочешь научиться играть на пианино?

Смотрит на доску, попутно доставая синтезатор из шкафа.

— Хотела бы, но это сложно.

Бросает тяжёлый синтезатор на кровать. Пыль летит на пол, к потолку, на плед.

Долго же Сара не пользовалась им.

Садится на кровать, кладёт синтезатор себе на ноги. Подзывает сесть рядом. Жмёт на красную кнопку, и комнатную тишину озаряет мелодия.

Столько раз слышал эту музыку при включении, что становится тошно. Я учился на похожем, но мой был шире. У Сары девичий вариант.

— Я в грязной одежде.

— Ничего, я тоже.

Сажусь рядом с Сарой. Она подвигает мне на ноги другой конец синтезатора.

Жму на клавишу. Туго. Разница между этой техникой и пианино заметна при нажатии клавиш. У пианино мягкие приземления клавиш, такой же мягкий звук. А у синтезатора жёсткое приземление, как будто клавиши обо что-то бьются.

Сара тянется к подушке. Я придерживаю синтезатор, пока она что-то ищет.

— Проводные наушники? Ими ещё кто-то пользуется?

Сара подключает их к синтезатору. Один наушник вставляет себе в ухо, а второй — мне.

— Когда мои беспроводные садятся, я беру эти в помощь.

— Мудрое решение.

Смотрю на кнопки. Среди них настройка звука и выбора музыки, но я уже не помню, для чего предназначены остальные кнопки.

— Ты хочешь, чтобы я сыграл?

Поправляю наушник, намеревавшийся выпасть из уха.

— Если ты не против.

Я не против.

Мне надоело это занятие. Эта одинаковая музыка, которую мне выбирают на концерты, классическая одежда, словно музыкант пукает радугой, а какает единорогами. И завышенные ожидания.