Книга Расколотое сознание, страница 75 – Энн Княгинина

— Ты с друзьями тихая.

Не вспомнить, когда вёл такие долгие разговоры. Мне говорили, а я слушал, думая о своём.

— Только Майк может беситься вместе со мной. И Кайн, но это раньше. Тая… не принимает эту мою сторону — громкую и шальную.

— Ты куришь?

— Нет.

Помню, на первой вечеринке Сара предложила Тае покурить, когда та не хотела отлипать. На той вечеринке я сложил неправильное мнение о людях, и только Кайн с самого начала показал себя настоящим.

Автобус останавливается. Мы входим, садимся на свободные места. Сара дремлет, укрываясь ветровкой как одеялом.

Сегодня я домой не вернусь, но завтра, лицом к лицу, столкнусь с родителями у ящика с моими бабками.

Я изменю всё что смогу. А могу я многое.

Я провожаю Сару до дома, там рядом и гостиница: выглядит опрятно, но я трушу спать одному, в кровати, где побывало куча людей. Без средств личной гигиены, сменной одежды. Насколько это ночей? Выдержу или сдамся?

Не сдамся.

— Не хочешь зайти? В последний раз мы ели восемь часов назад.

Смотрит на меня с надеждой, покусывает губу.

Я нравлюсь ей?

Нет, не хочу приплетать другому человеку чувства к себе — если это не так, то будет неправильно по отношению к Саре.

— Зайду в магазин.

Она перекидывает ключи от квартиры из одной руки в другую. Моя ветровка всё ещё на её плечах. Я отказываюсь от еды, но живот крутит. Я не насытился несколькими ложками борща.

— Для братьев осталась мя-я-я гк-а-ая каша на завтрак.

Вот же засранка. Соблазняет мягкой едой.

Опять мне не решится. До уверенного в себе парня ещё долгий путь.

— Спасибо, нет. Ладно, до завтра.

Ухожу. Оставляю ветровку ей. В следующий раз буду думать соглашаться или нет. Если отказал сразу, поменять решение уже нельзя: ведь в этом суть самостоятельности? Или в другом?

Возвращаюсь к Саре, что не уходит. Она держит ветровку в руках. У неё накуксенное лицо, как и у меня, когда я задумаюсь.

— Кашу буду. Спасибо. И чай холодный.

Вот теперь правильно. Передумал — ну и что. Ты же передумал, а не кто-то за тебя.

Если не хочешь сейчас, то, возможно, захочешь позже.

Это нормально. И глупо то поведение, когда терзаешь себя из-за необдуманного согласия или отказа. И ничего не меняешь, чтобы сделать себе лучше.

— Кашу сильно разогревать не буду, за моих не беспокойся. Майк ко мне с четырнадцати лет приходит в синяках.

— Вы такие хорошие друзья?

— На самом деле он замечательный человек. Он умный и добрый, но прячется за личиной крутого, эгоистичного парня.

Я вхожу в подъезд первый.

Поднимаемся на второй этаж. Сара открывает дверь в квартиру, и её сшибают с ног два пацана — один лет шести, второй постарше. Они наперебой что-то рассказывают, пока не замечают меня.

— Это не Майк.

— Это Артур. Проходи.

— Артур, здравствуйте.

Я разуваюсь, но замираю, когда этот ребёнок здоровается со мной с такой официальностью. Русые волосы короткие, гладкие, а у второго пацана длинные и непослушные. Так вот какой натуральный цвет волос у Сары.

Они смотрят на меня карими глазами, как у Сары. Моментами можно подумать, что она их мама, а не сестра.

— Я ненадолго.

Сара пытается сделать всё и сразу: снять обувь, повесить мою ветровку на крючок, поиграть с братьями в пятнашки.

От детей шума больше, чем от студентов в колледже.

Коридор просторный и светлый.