Книга Соглашайся..., страница 66 – Виолетта Иванова

— Нет, это мои дети. Дети твоей нелюбимой и ненужной жены.

— За что ты так со мной? — голос мужчины хрипел.

— А ты? За что ты со мной так? — зато ее голос набирал силу.

Она вспыхнула, отбила с себя его руки.

— Убирайся отсюда. Я не хочу видеть тебя. Ты сам говорил, чтобы я не лезла к тебе, не переступала порога твоего дома, не беспокоила и не напоминала о себе. Я исполнила твой приказ.

— Софья, но я же не знал!

— Не знал? Или не хотел знать? — по ее щекам текли злые слезы, которые она стерла резким движением руки. — Уходи. Теперь я не желаю, чтобы ты переступал порог моего дома.

— Я люблю тебя…

— Нет. Ты любишь не меня, не свою жену, которую бросил в самый трудный период ее жизни. Ты любишь ту, которой я стала без тебя. А мне не нужен тот, кто способен на предательство. Убирайся.

Женщина развернулась и побежала в дом. Данила следил за ней полным боли и отчаяния взглядом. Потом подошел к своему Алмазу, который тихо стоял в стороне, уперся лбом в его плечо.

— И что мне делать? — спросил он у коня.

Тот в ответ тихо фыркнул, качнул головой, словно говорил — «подожди». Данила сел в седло, направил Алмаза в сторону дороги. Уезжать не хотелось, но что-то кричало в груди, что сейчас он должен уехать, оставить Софью, дать ей успокоиться. Потом он вернется. Они должна поговорить. Он сам должен ответить на все вопросы, которые возникли между ними. И на многие из них у него не было ответа. Белоярцев мог ответить только на одни — он всегда будет рядом с Софьей и детьми.

* * *

Когда муж выехал со двора виллы, Софья отошла от окна, устало опустилась на кресло перед туалетным столиком, посмотрела в глаза своему отражению в зеркале. Она понимала, что рано или поздно Белоярцев найдет ее, но не была готова к их встрече. Боль обиды в ее сердце немного успокоилась, затаилась. Она заставила себя снова улыбаться. Никто не должен видеть ее слез.

Перед своим исчезновением она написала письма Марии, управляющему «Шоколадницей», попросив у них прощение за то, что пришлось срочно уехать. Мария поймет ее, так как Софья рассказала подруге свою грустную историю. Управляющему оставила доверенность и доступ к специальному счету в имперском банке, чтобы он в ее отсутствие вел все дела.

Долгая дорога в Портоленсу утомила Софью, но и позволила разобраться в своих чувствах. В ее душе клубились обида на мужа и извечная тяга к мужчине. Эту единственную ночь с Данилой она не забудет никогда. Она сама горела в его руках, и он сам же растоптал тот огонь, что вспыхнул в ее груди.

Она прибыла со своей служанкой Маришей на виллу, где их уже ожидала Лукерья с семьей. Ивашка подрос, вытянулся, помогал родителям по хозяйству. Лукерья наняла еще одну местную женщину, которая помогала ей по дому и саду.

Когда Софья поняла, что ее единственная ночь с мужчиной не прошла даром, она улыбнулась, приложив руку к животу. Она не спешила говорить об этом своим служанкам, боялась спугнуть счастье. Но когда беременность было уже не скрыть, Мариша и Лукерья окружили ее такой заботой, что она была готова сбежать от них подальше.

Над именами дочери и сына Софья думала недолго. На вилле царила такая радость, когда близнецы появились на свет, что Софья не переставала улыбаться. Чем взрослее становились дети, тем отчетливее она видела их сходство с Данилой. Начинало биться сердце, когда она представляла себе, что он найдет их и отберет детей. Но шли годы, а муж так и не объявлялся. Софья успокоилась, даже перестала прятать детей на этой уединенной вилле, несколько раз выезжала с ними в город, заехала на виноградники к Эмине и Римару, которые встретили их, как родных. Почти два месяца они провели в доме Тривелонов, потом вернулись обратно на виллу.