Книга Давай отпразднуем развод, страница 36 – Лора Дейв

Томаса там не было. Гвин вернулась в машину и больше часа пристально смотрела на свое отражение в зеркале заднего вида. Словно ее лицо могло раскрыть секрет Томаса или подсказать Гвин, что делать дальше. Но этого не произошло. Гвин не могла понять. Не сегодня ночью. Но начала осознавать правду. Гвин знала, что на самом деле происходит с ее мужем.

У него другая женщина.

С голубыми глазами и крупными бедрами, сзади на шее у нее тату – китайский иероглиф «мир», а на одном из бедер – тату «радость». Ей уже далеко за тридцать.

В любом случае у Томаса – другая. Гвин решила не рассказывать мужу, что все знает, и поэтому оказалась в странном положении, когда ей самой надо понять – чего ей меньше всего хотелось, – почему Томас ей соврал и почему соврал так искусно.

Ведь правда была так проста. Интрижка с женщиной помоложе? Абсурд! Клише! Но в то же время ничего особенного. Если бы Томас признался в измене – вместо того чтобы придумывать историю про буддизм, – Гвин бы, конечно, взбесилась, но развод?

Сложно сказать. Многие подруги Гвин пережили измены и с этим справились. Она могла бы выбрать их путь: остаться и бороться. За брак. За мужа. За единственно привычный образ жизни. Но смена религии? Новая вера? Из-за этой версии Томас показался Гвин незнакомцем. А кто хочет бороться за то, чтобы остаться с незнакомцем? Кто? Гвин понимает, что именно поэтому Томас и соврал. Сейчас она понимает. Сейчас Гвин все понимает: Томас не хотел, чтобы она боролась. Не хотел, чтобы она его винила или чувствовала себя оскорбленной. Не хотел быть плохим.

Ему просто хотелось уйти.

— Это не просто неверие, – сказал тогда Томас.

Как же он был прав. И как не прав одновременно. Гвин затягивается в последний раз, берет косяк большим и указательным пальцами. Быстрая затяжка. Потом кладет остаток в шкатулку из орехового дерева и прячет под раковину. Смачивает пальцы и проводит ими по переносице. Успокаивается. Томас так и не понял, что она знает правду. Он ужасно ее недооценил. Недооценил, насколько сильно Гвин хотела бы его понять. Поддержать, какой бы путь он ни выбрал. Он недооценил, насколько сильно она его любила.

И сейчас, накануне их тридцатипятилетней годовщины, он не единственный будет что-то скрывать. И не только Гвин будет спрашивать себя: можешь ты кого-то полностью понять?

Маитри.

Прощение.

Нет.

Не сегодня.

У родителей Нейта – вечеринка по случаю развода. Вечеринка по случаю развода. Мэгги знала, что это случится. Знала, что скоро все случится. Несмотря на постоянные обсуждения и приближение вечера, пати кажется еще более неожиданным. И, конечно, еще более странным. Тут все так странно. Дорогой паркет, мягкие шторы. Огромные окна с видом на океан, тучи и все остальное. И все же слабый внутренний голос задает разумный вопрос, на который ей не так уж хочется отвечать: «Кто ты такая, чтобы осуждать? Зачем это тебе?»

Мэгги было девять, когда мать от них ушла. Ничего похожего на вечеринку не устраивали, никто об этом даже не думал. Может, устрой они праздник, Мэгги стало бы легче. Но мать просто ушла из дома в самый обычный вечер вторника, и об этом Мэгги никто даже не сказал. Первые несколько недель отец делал вид, что Джен Лайонс Маккинзи (29 лет, ландшафтный дизайнер, Овен) уехала на длительные каникулы к своим родителям в Юджин. Может, Эли надеялся, что так и окажется на самом деле. Надеялся, что Джен по молодости поспешно решила расстаться, но потом одумается и вернется. Но чем руководствовался Эли, когда скрывал правду? Отец пытался спасти Мэгги, выбирая ту часть правды, которую она должна узнать.