Книга Давай отпразднуем развод, страница 34 – Лора Дейв

— Из-за буддизма? – спрашивает Джорджия.

— Из-за многого, – отвечает Томас.

Мэгги смотрит на своего будущего свекра. В голосе Томаса что-то меняется, словно только сейчас его слова больше похожи на правду.

— Я собираюсь часто ездить на семинары и конференции, – добавляет Томас. – Так лучше. Лучше, потому что ваша мама не будет постоянно сидеть и ждать, пока я буду приезжать-уезжать.

— Так не уезжай, – просит Джорджия.

Томас обнимает дочь.

— Меня и твою маму устраивает то, что происходит. Мы так хотим. Разве не это самое важное?

— Нет. – Джорджия вздыхает на этих словах и слегка улыбается, словно проиграла борьбу.

На этот раз Томас за это с благодарностью на нее смотрит и поворачивается к Нейту:

— Ты в порядке, друг?

— Нет, он не в порядке, – отвечает за него Джорджия. – Он просто не знает себя настолько хорошо, чтобы все понять.

Нейт улыбается замечанию сестры.

— Я в порядке, пап. Думаю, мы с Мэгги пойдем разбирать сумки.

Мэгги смотрит на Нейта. Где ты был раньше?

— Разбирайте. Я никуда не ухожу.

Мэгги смотрит на Томаса и борется с желанием спросить. Насколько я понимаю, это неправда.

Затем Мэгги встает и последний раз смотрит на Будду, задумываясь, что бы он сказал, если бы мог говорить. Возможно, «добро пожаловать в семью». Или скорее «готовься».

В буддизме есть слово, означающее «дружелюбие».

Маитри. Оно значит, что для всех поступков есть отправная точка, когда нужно быть добрым по отношению к себе и к другим. Быть открытым ко всем людям и не придавать этому особого значения, ничему не придавать слишком большого значения.

Маитри – прощение.

А как в буддизме будет «предательство»? Или «чертов лгун»?

Гвин смотрит на отражение в зеркале в ванной; сердце выпрыгивает из груди, бешено стучит в висках. Она делает еще одну затяжку, вздыхает, пытаясь успокоиться и сконцентрироваться. Позади. Самая трудная часть позади. Защитить их, защитить своих детей. Гвин думает, что у нее получилось и они купились на упрощенную версию истории. Гвин думает, что они на все купились. А почему нет? Почему им не принять все так, как им преподносят? Она же приняла. Уже давно. Здесь, в этой самой ванной, она сама купилась на эту версию. Гвин стояла у раковины, а Томас сидел на краю ванны и рассказывал, насколько серьезно увлекся буддизмом. Томас держал в руках брошюру в качестве письменного доказательства своих слов. Он ловил ее взгляд в отражении – оба искали друг друга взглядом. Даже тогда Гвин понимала: первый шаг к тому, чтобы их взгляды никогда не пересекались в реальной жизни, уже сделан.

— Я его теряю, – рассказывала Гвин Джилиан по телефону в конце той недели.

Ее сестра жила в Орегоне с безработным журналистом, который выращивал коноплю на заднем дворе. И даже в солнечные выходные журналист спал до двух часов дня и оставшуюся часть дня мечтал провести в кровати. Подумать только, Гвин когда-то переживала за сестру.

— Ты его не теряешь, – ответила тогда Джилиан. – У вас сложный период.

— Период? Не думаю. Решение поехать на сафари в Африку или вступить в книжный клуб может быть во время какого-нибудь периода. Но здесь дело касается религии. И, по словам Томаса, он может уезжать на сессии сразу на несколько недель. На несколько месяцев.

— У вас и до этого были трудные времена.