Книга Давай отпразднуем развод, страница 39 – Лора Дейв

Она ему улыбается:

— Ты мне нравишься больше всех.

И когда Мэгги больше всего хочется, чтобы он остался, но она не может об этом попросить, – Нейт снова уходит.

Гвин уже давно столкнулась с этим многомиллиардным бизнесом. Существует ложное представление, что если женщина ее типа остается красивой и хорошо выглядит, то она находится в безопасности. В жизни, в браке, сама по себе. Сколько раз Гвин слышала, что мужчина оставил жену после того, как она себя запустила? Обычно женщина всегда виновата больше мужчины, который не хочет оставаться с человеком, далеким от совершенства. Только что делать, если ты все еще совершенна, а он все равно от тебя уходит? Кого винить? Особенно когда другая женщина, к которой он уходит, некрасивая? Когда она совершенно не тот человек, которым ты так отчаянно пытаешься быть всеми правдами и неправдами?

Для Гвин ничего хуже быть не может. Она все еще красива, но ее это не спасает. Фактически Гвин стала даже более уязвимой, так как позволила себе расслабиться.

Когда она заходила в комнату, Томас пожирал ее взглядом, гладил спину, говорил, что у нее лучшие бедра, плечи и грудь в мире. Для Гвин его слова много значат. Для нее они стоят в одном ряду с редкими «Я тебя хочу и всегда хотел».

Гвин поправляет платье, выходит из ванной и идет к лестнице у кухни. Было бы отлично, если бы, пока она на кухне, ее никто не беспокоил и не отвлекал, хотя бы какое-то время. Гвин хочет готовить торт. Ей хочется побыть одной. Гвин включает свет на кухне и видит своих детей, которые сидят в темноте там, где она и предполагала их увидеть: Нейт – на стуле у стойки, на которую опирается Джорджия. Ингредиенты для торта отставлены в сторону. Масло для теста, какао и сахар, свекла и свежая пахта, много яиц. Гвин закрывает и открывает глаза в надежде увидеть другую картину. Им могло бы быть по десять или пятнадцать лет, и они сидели бы напротив так же, как сейчас: взрослый широкоплечий Нейт и Джорджия с тоненькими ручками.

Про изменения в детях нужно спрашивать мать. Она ответит, что дети – объективно говоря – абсолютно такие же, как и раньше.

— Тебе придется переехать, – говорит Гвин, нежно потрепав Джорджию за щеку.

Джорджия не двигается с места.

— Мы как раз это обсуждали, мам. Если вы празднуете развод, чтобы нам было получше, то, знаешь, мы в порядке. Без вечеринки было бы куда лучше.

Гвин тянется через Джорджию за яйцами и пахтой. Она вытаскивает продукты из-за спины дочери и начинает готовить.

— Отменять слишком поздно. Все уже приглашены.

— Все уже приглашены? Ты говоришь как британка, – возмущается Джорджия.

Гвин осуждающе смотрит на дочь.

— Они хотя бы знают, на что приглашены? – спрашивает Джорджия. – Знают, что празднуют?

Что Гвин может ответить? Она кивает, потому что «да» – единственный вариант, похожий на правду. Ее друзья знают, что приглашены на вечеринку по случаю развода, они знают суть происходящего: Гвин и Томас расстаются. Но не знают, что у него другая женщина. Скорее всего, они бы и не поверили, если бы Гвин рассказала, не поверили своим ушам, но Гвин это не так уж важно. Она в любом случае не может им рассказать. Гвин не выдержит стандартного «Томас к тебе еще прибежит». Не выдержит, потому что потом ей придется столкнуться с тем, как они ошибаются.