Книга Лес Самоубийц, страница 74 – Джереми Бейтс

Томо и Нил кинулись в разные стороны. Джон Скотт продолжал колдовать над узлом. Я оставался на месте, держа Бена на весу. Он был необыкновенно легким, что, впрочем, можно было списать на адреналин, захлестнувший меня. Почему-то ход моих мыслей казался спокойным и последовательным.

— Он уже мертв! — воскликнула Мел. — Мертв!

Нина упала на колени, протянув руки к Бену. Ее поза была странной, какой-то религиозной, будто она возносила ему молитвы.

— Он мертв! — плакала Мел.

Я знал, что она права — это было ясно как белый день, — но почему-то продолжал хвататься за последнюю надежду, какой бы нелогичной она ни была.

Джон Скотт победно закричал вверху, и тело Бена начало валиться на меня. Я попытался осторожно положить его на землю, но не смог, и труп рухнул, как бревно.

Я опустился на колени, приложил пальцы к его шее. Подождав, прижался ухом к груди.

Поглядев на Нину, я покачал головой.

Наше смятение немного улеглось, хотя все были взвинчены до предела. Сознательно или нет, но мы отошли от Бена на несколько метров и столпились, стараясь держаться к нему спиной. Смерть наступила недавно, но все же это была смерть. Никто не хотел иметь с ней дела.

Мел и Нина стояли обнявшись. Нина тихонько всхлипывала, Мелинда гладила ее по голове. Томо глядел себе под ноги, одной рукой держа кепку, а другой почесывая затылок, будто бы силился понять, что произошло. Нила не было видно, я не был уверен, в какую сторону он ушел.

Джон Скотт вышагивал из стороны в сторону с сигаретой в руке, лицо его застыло, словно маска. Скорее всего, он размышлял о том, к каким последствиям для него приведет смерть Бена. Ему было о чем подумать — его положение казалось серьезным.

Спустя пять минут, пока продолжалась эта странная сцена, больше похожая на игру актеров на подмостках, я почувствовал, что нужно как-то прервать молчание.

— Мне очень жаль, Нина, я… — Это прозвучало отнюдь не воодушевляюще, и я, покачав головой, проглотил остаток фразы.

— Я не верю, что он мог сделать это! — взвыла Нина, отирая с лица слезы. — Он ведь был счастлив. Почему он это сделал?

Я ждал, что Джон Скотт что-то ответит. Поняв, что тот игнорирует вопрос, я обернулся к нему.

— Что? — спросил он изменившимся голосом.

— Почему Бен сделал это?

— Откуда, черт возьми, я могу знать?!

— Ты это серьезно?.. Тысерьезно?! — Я бы не сорвался, если б этот упрямый осел показал хоть какое-то сожаление. Но он не сожалел. Ни капли.

— Вот только не рассказывай мне, что он повесился из-за грибов!

— Его крыло весь вечер, — ответил я. — Потом он ушел в лес в одиночку и покончил с собой. Какое еще тут может быть объяснение?

— Никто никогда не вешался, будучи под грибами.

— Очевидно, что теперь повесился!

— Это не из-за грибов, — с вызовом бросил Джон Скотт.

— А из-за чего же тогда? Просто подумал: пойду-ка я самоубьюсь? Вот так по приколу?

Брови у Джона Скотта собрались над переносицей, глаза метали молнии. Он непроизвольно сжал кулаки, будто намереваясь броситься на меня.

— Я жаждал этого.

— Ты на меня хочешь это повесить? — прорычал он. — Ты реально хочешь на меня это повесить?

Мне даже не хотелось отвечать ему, так велико было омерзение. Я повернулся к Томо и сказал:

— Позвони в полицию.

— И что сказать?

— Скажи, что наш друг мертв. Им надо будет выехать сюда.