Книга Катакомбы Парижа, страница 99 – Джереми Бейтс

— В этой комнате… Ты снова посадишь меня на цепь?

— Не говори глупостей, — махнул он рукой. — Ты у меня в гостях. И вольна делать все, что пожелаешь.

Стоило мне открыть глаза, и сразу же возникло ощущение, будто в башке мечется шар обжигающего света, отыскивая путь наружу. Я сохранял неподвижность и лишь молился, чтобы боль хоть немного утихла. Увы, моим мольбам она не вняла, однако постепенно белые искры перед глазами стали гаснуть, и я с облегчением обнаружил, что вовсе не нахожусь в кромешной темноте. Откуда-то справа лился мягкий желтый свет. Я повернул голову. Наполовину растаявшая свеча и…

Я вздрогнул.

На земле рядом со свечкой сидела та самая девушка, что ранее наведывалась к нам с Даниэль. В руках она держала большую книгу в зеленой обложке, внимательно изучая меня поверх нее своими изумрудными глазами, невероятно пленительными.

На какой-то миг меня охватила надежда, будто кошмар наконец-то закончился и лицо у девушки окажется неповрежденным и прекрасным. Едва лишь у меня промелькнула эта мысль, она опустила книгу, и взору моему предстало ужасающее уродство.

Я предпочел сосредоточиться на ее глазах и пробормотал:

— Мечта…

Девушка — вряд ли она была старше тринадцати-четырнадцати — отложила книгу в сторону и поднесла палец к своему обезображенному рту, веля мне замолчать. Потом взяла стакан с водой и обеими руками поднесла к моим губам. Тонкой струйкой прохладная вода потекла по языку в глотку. Мне захотелось взять стакан в руки, чтобы пить быстрее, однако вдруг до меня дошло, что они снова скованы за спиной.

Рот у меня наполнился водой, которая перелилась через растрескавшиеся губы и заструилась на грудь. Когда стакан опустел, я посмотрел на девушку, желая ее поблагодарить, однако взгляд мой сам собой переместился на ее уродство. Она это заметила и склонила голову набок, словно застыдившись или застеснявшись.

— Моя подруга? — проговорил я. — Даниэль. Где?..

— Твоя подруга спит, — ответила она.

Я так и уставился на нее.

— Ты говоришь по-английски?

На ее щеках появились ямочки — по-видимому, от улыбки. Она кивнула.

— Как… Зачем?

— Не понимаю.

— Кто тебя научил?

— Сама выучила.

Наверно, я сплю, подумалось мне. Все это просто не может быть реальностью. Я вовсе не лежу здесь, не общаюсь по-английски с уродливым созданием, разговаривающим подобно чревовещателю, не шевеля губами — просто потому что у него нет губ.

— Кто ты? — спросил я.

— Меня зовут Катя.

— Ты живешь здесь… в катакомбах?

— Мне надо идти, — вдруг заявила она и села на колени. — Мне нельзя с тобой разговаривать.

— Почему? Кто тебе это сказал?

— Мой папа. Но мне нельзя…

— Кто твой папа?

Тут девушка явно встревожилась.

— Мне надо идти.

— Подожди!

Она замерла на корточках.

— Прости, — выдавил я. — Не уходи. Пожалуйста. Я… Я так не хочу оставаться один.

Окинув меня внимательным взглядом, она снова уселась на землю. Так молча и сидела. Не раскрывал рта и я, пытаясь разобраться во всем этом безумии. Она знает английский. Может, тогда все они знают? Нет, в это мне не верилось. Те остальные, они отличаются от этой девушки. А она… она не воняет как они, ведет себя совершенно по-другому. Ее даже можно назвать вполне цивилизованной. Так что же она, черт побери, делает в обществе этих тварей?