Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 92 – Виктор Громов

— Вы хороший глава.

Михаил усмехнулся.

— Выразили необычным способом.

— Именно поэтому нужно было остановить только одно решение.

— Которого я ещё не принял.

— Но приняли бы.

— Какое?

Гавриил ответил:

— Вернули бы Белогорским самостоятельность.

Михаил молчал.

— Вернули бы? — повторил Гавриил.

Михаил посмотрел на Елизавету. Потом на Варвару. На старые документы.

— Если право подтвердилось бы — да.

— Вот.

Гавриил развёл руками.

— Поэтому я и сделал то, что сделал.

Михаил долго смотрел на него. Потом спросил:

— Когда вы решили, что имеете право выбирать мои поступки за меня?

Гавриил не ответил.

— Когда мне было девять?

— Нет.

— Когда учили меня читать родовую книгу?

— Нет.

— Когда отец умер и вы первым сказали мне, что дом выдержит?

Лицо Гавриила дрогнуло. Вот это попало. Варвара ничего не знала об этом моменте. Но поняла всё необходимое.

— Михаил…

— Когда?

Гавриил закрыл глаза.

— Когда понял, что вы верите в справедливость больше, чем в порядок.

Михаил застыл. Варвара ощутила, как Андрей рядом выдохнул. Гавриил продолжил:

— Ваш отец был другим. Он мог не любить решение и всё равно выполнить, если считал, что дом не выдержит перемен. Вы начинаете с вопроса «правильно ли». Иногда глава не может себе этого позволить.

Михаил сказал:

— Значит, вы считали это моим недостатком.

— Да.

— Все эти годы?

— Не всегда.

— Когда начали?

Гавриил помолчал.

— После Заречных.

Варвара подняла голову.

— После меня?

— После того, как Михаил отказался воспользоваться вашей слабостью.

Он смотрел на неё спокойно.

— Я понял, что если однажды старые линии оживут, он поступит так же.

— То есть не заберёт чужое только потому, что может.

— Да.

— Ужасный человек.

— Для мужа — возможно, прекрасный. Для главы большого дома — опасный.

Варвара почти рассмеялась. Не от веселья. От узнавания.

— Вы действительно говорите почти теми же словами.

— Кто?

— Волконские.

Гавриил резко нахмурился.

— Опять.

— Да. Опять.

Она подошла ближе.

— Только они говорили, что слабые дома не умеют распоряжаться свободой. Вы говорите, что хорошие главы не умеют распоряжаться властью, если слишком уважают чужие права.

— Это передёргивание.

— Возможно.

Кривцов тихо кашлянул.

Варвара посмотрела на него.

— Не сейчас.

— Я ничего.

Она снова повернулась к Гавриилу.

— Но есть разница.

— Какая?

— Волконские хотели быть центром.

Она указала на имперские бумаги.

— А вы хотите, чтобы центр существовал независимо от того, кто в нём сидит.

Гавриил ничего не сказал.

— Вам даже не нужно лично выигрывать.

— Нет.

— Главное, чтобы система всегда имела одного человека, который может решить за остальных.

— Главное, чтобы кто-то отвечал.

— Это не одно и то же.

— На дороге зимой — почти одно.

— Вот это нам и предстоит проверить.

Гавриил усмехнулся.

— Вы всё ещё думаете, что сможете собрать обратно эту старую сеть?

— Не знаю.

— Тогда зачем разрушаете работающую?

Варвара посмотрела на серые линии современной карты.

— Потому что теперь мы знаем цену, которую за неё заплатили другие.

— Цена уже заплачена.

Елизавета сказала:

— Не вами.

Гавриил замолчал.

Кривцов добрался до последней папки ближе к полуночи. Варвара уже дважды предлагала сделать перерыв. Никто не согласился. Даже Гавриил. Он сидел за отдельным столом.

Бажен забрал у него все ключи. Михаил официально отстранил его от доступа к архиву до решения Совета дома. Не от должности окончательно. Не осудил и не объявил преступником, а просто сказал: