Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 143 – Виктор Громов

Теперь нужно было подписать. Кривцов положил перед ней книгу. Не Северинскую. Новую. На первой странице стоял герб Белогорских.

На второй — восстановительная запись. Елизавета подошла. Взяла перо. И остановилась. Долго.

Варвара ощутила, как у неё самой сжалось горло. Елизавета подняла голову.

— Что писать?

Судья ответил:

— Имя и статус.

Она посмотрела на пустую строку. Потом написала. Медленно. Каждую букву. Княжна Елизавета Аркадьевна Белогорская, глава восстановленного дома Белогорских.

Почерк дрогнул только на слове «глава». Варвара заметила. Елизавета тоже. Она отложила перо. Сняла с шеи печать.

Две горы легли на страницу. Несколько секунд ничего не происходило. Потом знак вспыхнул. Свет прошёл по строке. Не стёр.

Не изменил. Подтвердил. По стенам зала ответили дорожные узлы. Один. Другой.

Третий. Не все. И не должны были. Только те, где Белогорское право уже было доказано. Никакой огромной волны.

Никакого подчинения Севера. Просто несколько голосов узнали новый старый дом. Варвара вдруг подумала, что именно так и должно выглядеть настоящее возвращение. Не когда все вокруг преклоняются. Когда достаточно тех, кто имеет право ответить.

Елизавета держала руку на печати ещё несколько секунд. Потом убрала. Посмотрела на собственную подпись. И Варвара увидела то, чего не видела ни разу с момента её приезда. Елизавета плакала.

Совсем тихо. Она явно сама этого не ожидала. Провела рукой по щеке. Раздражённо. Будто слёзы нарушали процедуру.

Кривцов внезапно очень заинтересовался своими бумагами. Анна Святославовна отвернулась к стене. Сергей Андреевич прочистил горло. Михаил стоял неподвижно. Варвара подошла только тогда, когда церемония официально закончилась.

Не раньше. Елизавета посмотрела на неё.

— Я думала, почувствую что-то другое.

— Что?

— Победу.

— А чувствуете?

Она посмотрела на книгу.

— Что у меня теперь очень много работы.

Варвара рассмеялась.

— Поздравляю. Это и есть настоящий глава дома.

Елизавета тоже улыбнулась сквозь слёзы.

— Не говорите так. Кривцов услышит и принесёт ещё папку.

— Уже слышал, — донеслось сбоку.

— Игнат Савельевич!

— У дома Белогорских нет утверждённой книги текущих обязательств.

Елизавета закрыла глаза.

— Можно хотя бы десять минут?

Кривцов подумал.

— Пятнадцать.

— Щедро.

Пятнадцать минут Елизавета потратила не на отдых. Она вышла во двор. Варвара пошла следом не сразу. Дала ей немного времени. Когда всё-таки вышла, Елизавета стояла у главных Северинских ворот.

Тех самых. Над ними теперь снова горела только белая башня. Белогорский знак больше не появлялся как незавершённое обязательство. Его место было на собственной печати и на собственной дороге. Не внутри Северинского дома.

Рядом. Елизавета услышала шаги.

— Я думала, они будут выглядеть иначе.

— Ворота?

— Да.

— После всего?

— Да.

Варвара остановилась рядом.

— Камень редко испытывает правильные чувства в подходящий момент.

— Жаль.

Они несколько секунд смотрели на арку. Елизавета вдруг улыбнулась.

— Значит, теперь я больше не невеста вашего жениха.

Варвара повернула голову.

— Вы ею никогда и не были.

— А дом считал иначе.

— Дома тоже иногда читают плохие документы.

Елизавета рассмеялась. Не вежливо и не осторожно — по-настоящему. Варвара тоже. Несколько служащих возле лестницы обернулись. Обе сразу попытались стать серьёзнее.