Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 140 – Виктор Громов

Андрей медленно поднял голову. Вот чего он не ожидал. Варвара тоже. Михаил сказал:

— Мы не собираемся…

— Вы уже посчитали, откуда возьмёте?

Он не ответил.

— Вот.

Елизавета повернулась к комиссии.

— Я хочу выплату.

Несколько секунд ушло на молчание.

— Но не разом.

Кривцов взял перо.

— Срок?

— Не знаю.

— Пять лет, — сказал Андрей.

Елизавета посмотрела.

— Почему пять?

— Потому что за три придётся резать расходы. За семь сумма начнёт выглядеть как символическая.

— Шесть.

— Пять.

— Пять с половиной.

Андрей моргнул.

— Вы торгуетесь за половину года?

— Учусь у Северинов.

Михаил сказал:

— Опасно быстро.

Варвара почувствовала, как напряжение чуть отпускает. В итоге согласовали пять лет. Часть — сразу из свободного родового резерва. Часть — равными ежегодными платежами. Без дополнительной платы за время.

При этом деньги не шли лично Елизавете. Они поступали в восстановительный фонд дома Белогорских: родовой центр, сигнальные башни, обучение дорожных служащих и создание собственного резерва на случай зимних кризисов. Елизавета настояла на последнем сама.

— Я не хочу через год снова просить Северинов содержать наши переходы.

Михаил коротко кивнул.

— Хорошо.

— И не хочу, чтобы фондом управляли вы.

— Я даже не предлагал.

— На всякий случай.

— Варвара плохо на вас влияет.

— Очень надеюсь.

Варвара подняла голову.

— Я всё слышу.

— Именно поэтому и сказали.

После обеда возник вопрос, который никто не хотел поднимать. Гавриил. Не его вина и не наказание. Этим должен был заниматься отдельный Совет.

Его подписи под подделками, злоупотребление полномочиями старшего хранителя и сознательное закрытие дороги уже были зафиксированы. Но в имущественной истории существовала другая проблема. Часть документов, по которым сейчас рассчитывали компенсации, десятилетиями проходила через его руки.

Кривцов сказал прямо:

— Мы не можем основывать окончательный расчёт только на книгах, которые он контролировал.

Анна Святославовна кивнула.

— Нужна внешняя сверка.

— С городами, торговыми дворами и имперскими копиями.

При слове «имперскими» все ненадолго замолчали. Столица уже перестала звучать как нейтральное место хранения. Михаил сказал:

— И всё равно сверяем.

Елизавета спросила:

— А если выяснится, что имперские книги тоже меняли?

— Тогда будем искать третью сторону.

— А если её нет?

Кривцов пожал плечами.

— Тогда честно напишем, что точной суммы не знаем.

Елизавета нахмурилась.

— И что делать с неизвестной частью?

Михаил ответил:

— Не притворяться, что она известна.

Варвара задержала на нём взгляд. Он заметил.

— Что?

— Ничего.

— У вас опять лицо.

— Какое?

— Будто хотите меня похвалить и раздражены этим.

— Не выдумывайте.

Он едва улыбнулся. Елизавета наблюдала за ними. И впервые Варвара заметила в её взгляде не напряжение. Не осторожность. Развлечение.

Это было новым. И хорошим.

К вечеру комиссия разделила все спорные объекты на четыре группы. Варвара знала это не потому, что участвовала. Потому что Кривцов всё равно приносил ей копии. Первая группа — то, что можно было вернуть Белогорским без чужой потери: родовой центр, архив, несколько сигнальных башен, старые печати, право дорожного голоса, два участка земли, которые всё ещё числились за Северинским домом исключительно как наследие временного хранения.