Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 13 – Виктор Громов

— Нет.

— Тогда зачем?

— Подделки обычно начинают с человека, а не с магии.

Анна Святославовна тихо сказала:

— Разумно.

Гавриил бросил на неё быстрый взгляд. Кривцов работал почти четверть часа. Варвара не мешала. Она знала: Игнат Савельевич мог раздражать кого угодно, но документы любил с такой серьёзностью, которой некоторые люди не удостаивали собственных родственников.

Наконец он отложил стекло.

— Металл старый. Обработка соответствует периоду. Следов поздней замены центральной части нет. Износ естественный.

— А печать? — спросил Михаил.

Кривцов посмотрел на Анну Святославовну.

— Теперь ваша часть.

Женщина подошла. Она не стала брать знак руками. Положила рядом тонкую серебряную пластину с гербом Северинов.

— Княжна, назовите полное имя.

— Елизавета Аркадьевна Белогорская.

— Повторите и подтвердите право крови.

Елизавета сделала вдох.

Варвара заметила, как сильно она сжала пальцы под столом.

— Елизавета Аркадьевна Белогорская, дочь Аркадия Петровича Белогорского, подтверждаю право крови на имя дома.

Несколько секунд не происходило ничего. Потом знак на цепочке нагрелся. Варвара увидела это по тому, как дёрнулись пальцы Елизаветы. Между двумя горами появилась тонкая белая линия. Та самая дорога.

Северинская пластина рядом ответила слабым светом. Анна Святославовна побледнела.

— Родовая печать подлинная, — сказала она.

Слова прозвучали тише, чем следовало. Михаил не изменился в лице. Только спросил:

— Может ли ею пользоваться человек побочной линии?

— В таком виде — нет. Здесь подтверждение прямого наследственного права.

Сергей Андреевич опустился на стул. Елизавета ничего не сказала. Она просто закрыла глаза. На один короткий миг. Когда открыла снова, лицо уже было спокойным.

Но Варвара поняла, что для неё это подтверждение значило больше, чем выигранный спор. Возможно, впервые посторонние люди признали: она не выдумала собственное имя.

— Продолжаем, — сказал Кривцов.

Голос его стал мягче. Совсем чуть-чуть.

Подпись проверяли дольше. Она стояла на третьем документе — приложении к старому обязательству, составленном сорок семь лет назад. То есть именно тогда, когда Белогорские официально «угасли».

— Чья? — спросила Варвара.

Михаил не ответил сразу.

Он уже узнал почерк.

— Моего деда.

Елизавета подняла взгляд.

— Князя Алексея Михайловича Северина?

— Да.

Варвара посмотрела на документ.

Вот теперь проблема становилась семейной уже не в переносном смысле.

— Вы знали, что он занимался этим вопросом? — спросила она.

— Нет.

— Никогда не упоминал Белогорских?

— Я был ребёнком, когда он умер.

— Ваш отец?

— Тоже не говорил.

Сергей Андреевич тяжело опёрся руками о край стола.

— Отец вообще не любил обсуждать последние годы деда.

— Почему? — спросила Варвара.

— Они спорили.

— Из-за чего?

— Из-за управления Севером. Старик считал, что отец слишком быстро меняет старые порядки.

— Какие именно?

— Варвара Павловна, я тогда был молод. Мне было гораздо интереснее, как получить собственную конюшню, чем почему отец с дедом закрываются в кабинете и орут друг на друга.

— Они кричали?

— Иногда весь этаж слышал.

— А документы после смерти деда кто разбирал?

Сергей Андреевич посмотрел на Гавриила. Все остальные сделали то же самое. Архивист выдержал.

— Мой предшественник.