Книга Княгиня Заречная. Дом жениха выбрал другую, страница 12 – Виктор Громов

— Сегодня у нас прямо день угасших линий.

— Варвара Павловна, — негромко сказал Михаил.

— Молчу.

Она не собиралась молчать. Просто решила отложить следующий вопрос. Кривцов тем временем продолжал:

— Где родились?

— В Острожном.

Сергей Андреевич остановился у окна.

— Это за старым горным трактом.

— Да.

— Там уже тридцать лет нет Белогорских земель.

Елизавета посмотрела на него.

— Я знаю.

В этих двух словах было столько усталости, что Варвара впервые подумала: женщина приехала сюда не вчерашней авантюристкой, случайно нашедшей красивую фамилию. Слишком долго она жила с тем, чего ей не принадлежало официально. Или с тем, что официально у неё отняли.

Пока было рано решать.

— Кто воспитывал вас? — спросил Кривцов.

— Родители. После смерти отца — мать и её брат.

— Когда умер отец?

Елизавета назвала год.

— Что он рассказывал о Белогорских?

Ответ последовал не сразу.

— Очень мало.

— Почему?

— Потому что считал, что имя опаснее молчания.

В комнате стало тише.

Кривцов впервые перестал писать.

— Это его слова?

— Да.

— Что именно он запрещал?

— Называться Белогорской публично. Искать старые земли. Обращаться в Совет домов. Спрашивать о северной дороге.

Сергей Андреевич снова повернулся от окна.

— Почему?

Елизавета посмотрела на него прямо.

— Он не объяснял.

— Удобно.

— Для кого?

Варвара почти улыбнулась. Вот это было уже интересно. Кривцов опустил взгляд обратно к документам.

— Родовую выписку получили от отца?

— Нет. Он оставил мне ключ.

— От чего?

— От маленького хранилища под старым домом моего деда.

— Вы нашли его после смерти матери?

— Да.

— Когда?

Елизавета назвала дату. Пять недель назад. Варвара быстро сопоставила. Пять недель назад Елизавета находит хранилище. Три недели назад в книге Северинов обновляется живой статус Белогорских.

Сегодня она приезжает к воротам.

— Что вы сделали после находки? — спросила Варвара.

Елизавета повернулась к ней.

— Сначала ничего.

— Почему?

— Потому что мне потребовалось два дня, чтобы поверить документам.

— Потом?

— Я попробовала проверить печать.

Гавриил впервые вмешался:

— Где?

— На старом пограничном камне у Белого перевала.

Сергей Андреевич выпрямился.

— Он сохранился?

— Сохранился.

— И откликнулся?

— Да.

Гавриил закрыл глаза на долю секунды. Варвара увидела. Михаил тоже. Она поняла по тому, как он повернул голову к хранителю.

— Почему это важно? — спросил Михаил.

Гавриил ответил не сразу.

— Потому что пограничные камни Белогорских должны быть мертвы.

Елизавета спокойно спросила:

— Кому должны?

Кривцов поднял на неё взгляд. Варвара ощутила неприятное уважение. Не к правоте. Пока никакой правоты не было доказано. К умению задавать именно тот вопрос, который мешал всем остальным спрятаться за привычной формулировкой.

Гавриил сжал губы.

— Если род угас, его линии прекращают отклик.

— Мои откликнулись.

— Это ещё нужно подтвердить.

— Подтверждайте.

Она произнесла это без вызова. Просто устало. Кривцов протянул руку.

— Печать.

Елизавета сняла с шеи тонкую цепочку. На ней висела небольшая металлическая пластина. Две горы. Между ними дорога. Она положила знак на стол.

Кривцов не коснулся сразу. Сначала осмотрел края. Потом поверхность. Потом достал из своей папки увеличительное стекло. Сергей Андреевич не выдержал:

— Вы собираетесь определить родовую подлинность стеклом?