Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 96 – Кристина Юраш

— Спасибо. Ты очень меня выручила! — добавила я, чувствуя как эти флаконы греют душу.

Я выскочила в коридор так быстро, как только позволяла нога. На первой же лестнице пришлось сбавить шаг: ушибленное колено отозвалось резкой болью, а бутылочки угрожающе звякнули.

Я прижала корзину покрепче и пошла осторожнее, нетерпеливо переставляя ноги.

У двери ритуальной комнаты я едва сумела поставить корзину на пол так, чтобы достать ключ. Влажный воздух подвала холодил разгорячённое лицо. Магия замка поддалась не сразу, но с древними заклинаниями такое случалось. Поэтому со второй попытки дверь открылась, я втащила корзину внутрь и заперлась.

Оставлять дверь открытой сейчас было бы непростительной глупостью: стоило кому-нибудь увидеть, что начерчено на полу, и все мои хлопоты с зельями потеряли бы смысл.

Кровавый круг ждал меня там же, где я оставила ведро и тряпку. После прежней уборки линии выглядели неровными, местами побледневшими, однако знаки по-прежнему можно было различить. Я нагнулась за первым флаконом. Пробка выскользнула из здоровых, но влажных от волнения пальцев и откатилась под корзину; искать её я не стала.

Осторожно наклонила горлышко над ближайшей чертой и вылила немного прозрачной жидкости.

Камень тихо зашипел. От места, где зелье коснулось бурого следа, поднялся тонкий дымок, и я невольно отшатнулась, боясь вдохнуть неизвестно что.

Но когда он рассеялся, на плите не осталось ни красноты, ни тёмной полосы. Я присела, едва не забыв о колене, и провела по камню кончиками пальцев. Шероховатая поверхность была чистой. Даже в углублении, где раньше застыла кровь, больше ничего не виднелось.

— Работает… — выдохнула я, опираясь рукой о край плиты, чтобы подняться. Неужели я мучилась с тряпкой, когда могла просто вылить на пол зелье?

Теперь жалеть зелье казалось совершенно нелепым.

Я обошла круг, поливая каждую линию, каждый завиток древних символов. Где на камне оставалась кровь, тотчас появлялся лёгкий дым, и след растворялся прямо у меня перед глазами.

Опустевшие флаконы один за другим возвращались в корзину с коротким стеклянным стуком. Не все пробки удавалось подобрать; к концу работы я уже просто ставила пустые склянки горлышками вверх, стараясь не наступить на них, когда перемещалась вокруг круга.

У одного из краёв жидкость растеклась по уже чистому камню. Я приготовилась увидеть знакомый дымок, но ничего не произошло.

Присмотрелась, наклонила флакон ещё сильнее — и опять ничего. Тогда перевела взгляд на соседний участок с бледной бурой полосой: от первой же капли там пошёл дым.

Значит, он появлялся только там, где ещё оставалась кровь. Я могла проверить результат, не полагаясь лишь на собственные глаза, и от этого неожиданно захотелось смеяться.

Первый раз я прошла вдоль всех линий медленно, стараясь не пропустить ни одного символа. Во второй уже знала, где задерживаться: кое-где из щелей снова поднимался дымок, хотя сверху плиты выглядели чистыми.

Пришлось щедро заливать эти места, пока дым не исчез. Третий круг я сделала почти упрямо, сдвигая корзину от одной части рисунка к другой и выливая остатки из склянок, в которых ещё плескалось зелье.

Колено ныло всё сильнее, наклоняться становилось трудно, но я не позволяла себе закончить на полпути. Слишком дорого мне обошлись эти линии, чтобы теперь оставить хотя бы каплю.