Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 92 – Кристина Юраш

Игнис некоторое время сидел, разглядывая свои ладони. Мне казалось, он подбирает слова для очередных извинений, но на этот раз муж заговорил совсем иначе.

— Глупо всё получилось, — произнёс он, медленно разглаживая пальцем складку на брюках. — Правда, по-идиотски. Знаешь, я иной раз просыпаюсь и не сразу понимаю, почему нахожусь в комнате лакея. Потом вижу эту одежду, кровать, и до меня доходит, что ничего не приснилось. Умер, вернулся, а дальше… Что дальше-то, Делли? Неужели всю оставшуюся жизнь ходить по дому, где я раньше был хозяином, и ждать распоряжений дворецкого?

Я не стала перебивать. Обычно Игнис рассказывал о затруднениях так, будто уже знал способ их устранить и лишь сообщал мне, какое решение принял.

Теперь он смотрел на свои руки и говорил с досадой, но без прежней самоуверенности. Мне было непривычно видеть его таким. Особенно после того, как совсем недавно он без колебаний перечислял, что со мной сделают за запрещённую некромантию.

— Сегодня меня отправили за шторами, завтра потребуют чистить серебро, — продолжил Игнис, сдвигаясь на самый край кресла. — А если я откажусь? Что они сделают? Уволят? Выставят из моего же дома? Я всё время забываю, что теперь ничего не могу приказать. Слуги смотрят на меня как на молодого нахала, который возомнил о себе невесть что. А я ведь знаю этих людей, знаю каждый угол в этом доме, только для них всё это ничего не значит. Мне приходится спрашивать разрешения даже на то, что раньше и в голову не приходило обсуждать.

Он опустил голову и несколько раз потёр большим пальцем костяшки другой руки.

Я следила за этим движением, замечая, насколько крупными стали его пальцы, и вдруг поняла, что Игнис стыдится признаться мне в своей беспомощности гораздо сильнее, чем жаловаться на обязанности.

Передо мной сидел человек, привыкший считать власть естественной частью себя, а теперь оставшийся без единственного языка, на котором умел разговаривать с окружающим миром.

— Чувствую себя таким мелким, — сказал он почти сердито, будто собственное признание раздражало его. — Бесправным. Слабым. Я раньше даже не представлял, насколько это отвратительно: хотеть что-то сделать и понимать, что у тебя нет ни денег, ни положения, ни права решать. Я не знаю, как жить дальше, Делли. Мне кажется, от меня теперь вообще ничего не зависит.

Слово «бесправным» неприятно зацепило. Несколько часов назад я стояла над книгой, из которой узнала, что драконья душа способна менять чужое тело. Ещё раньше этот самый бесправный человек пригрозил отправить меня на казнь, если я не позволю ему остаться рядом. Я не забыла угрозы, но и отмахнуться от его отчаяния не сумела.

Он действительно лишился привычной жизни, и в отличие от меня ещё не знал, что тело Анжея постепенно перестаёт быть слабым.

— Знаешь, если бы не Анаид, — заговорила я, подбирая слова, — я бы наплевала на всё, что обо мне подумают, и стала бы спать с лакеем. Собственно, именно так и рассчитывала поступить. Я же не ждала, что ты вернёшься из могилы вместе с титулом, деньгами и прежним лицом.

Игнис поднял голову так быстро, что я невольно крепче сжала чашку. Ещё мгновение назад он разглядывал свои руки, а теперь смотрел прямо на меня, и в его глазах появилась та самая надежда, которой я опасалась. Но слова уже были сказаны, и отказываться от них я не собиралась.