Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 20 – Кристина Юраш

— Только если она не подумает, что ты сошла с ума на почве горя, — рассмеялся Игнис, красиво запрокидывая голову. И мне тоже захотелось рассмеяться вместе с ним.

Но тут его лицо стало серьезным.

— Милая, ты сегодня сделала столько, сколько невозможно представить. И я бы не хотел, чтобы твои последние силы были потрачены на семейные сцены, — заметил Игнис. — А сцены, разумеется, будут. Не каждый день в дом стучится лакей и говорит, что в нем душа твоего сына. Учти, меня могут даже выставить за порог! Так что, думаю, мне будет проще, если я буду один. А тебе нужно отдохнуть. Просто постарайся уснуть, если получится.

Я хотела возразить, но, едва ослабив пальцы на простыне, обнаружила, что они дрожат. Я даже не сумела бы удержать чашку, не говоря уже о поездке вместе с Игнисом.

— Я постараюсь недолго, — заметил Игнис, а я узнала его мимику на чужом лице. Он всё так же вскинул бровь. — Хотя, как повезет… Мамочка у меня мало того что упрямая, так ещё и неверящая в чудеса.

Я рассмеялась. Да! Именно чудеса! Это слово «чудо» заставило что-то в носу противно защипать. Я и сама до сих пор не верила в то, что у меня получилось.

— Люблю тебя. Спокойной ночи, — прошептал Игнис, а я лишь глубоко вздохнула и устроилась поудобнее.

Я отпустила его, хотя всё во мне противилось очередному расставанию.

Конечно, матушка должна узнать! Я одна провела рядом с мёртвым Игнисом почти всю ночь и едва не лишилась рассудка. Ей ведь тоже пришлось узнать о смерти сына и поверить, что она больше никогда его не увидит.

Я представила, как он входит к ней живой, как она слышит знакомое «матушка» и от счастья сначала даже не верит. От этой картины у меня вдруг потеплело на душе. Пусть хотя бы ещё один человек сегодня перестанет горевать.

Игнис поднялся, разгладил рукав ливреи, и только тогда я заметила, что он снова собирается уйти в одежде слуги. Ещё вчера любой кучер в доме поспешил бы подать герцогскую карету по одному его слову.

А сейчас перед ними стоял молодой лакей. Если бы он приказал седлать лошадей или готовить экипаж, его в лучшем случае спросили бы, с чего это он распоряжается чужим добром.

— Игнис, подожди, — окликнула я, пока он не дошёл до двери. — Ты же не можешь просто приказать подать карету. Для всех в доме ты пока…

Мне не хотелось договаривать, и я виновато взглянула на тёмную ливрею. Это была моя вина. Я просто не смогла донести душу до нужного тела. И мне до сих пор было странно смотреть на то, как чужой человек говорит интонациями моего мужа.

— Давай я распоряжусь. Возьми наш закрытый экипаж, чтобы никто по дороге не приставал с расспросами.

Игнис опустил глаза на рукав. На его лице мелькнуло выражение, которое я уже видела перед зеркалом, и я пожалела, что так неосторожно напомнила ему о положении лакея.

— Прекрасно, — произнёс он с невесёлой усмешкой. — Теперь мне даже для поездки к собственной матери понадобится разрешение герцогини.

Я увидела, как болезненно он воспринял собственные слова. Ещё недавно в этом доме никто не посмел бы усомниться в праве Игниса распоряжаться каретами, и мне захотелось поскорее избавить его от этого унижения.

— Не разрешение, — поспешила возразить я. — Просто слуги не знают правды. Ну как я им сейчас объясню? Я ведь сама ещё не могу поверить, что ты жив. А завтра мы всё придумаем. Вместе. Обязательно. Пока что придётся немного схитрить.