Книга Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил, страница 19 – Кристина Юраш

Игнис наконец отпустил ручку. Я с такой жадностью проследила за его шагами к постели, что мне стало неловко за саму себя. Он остановился рядом, но не наклонился ко мне, как сделал бы раньше. Вместо этого провёл пальцами по собственным губам, словно пробовал, действительно ли они принадлежат ему.

— Делли, я только что увидел в зеркале совершенно чужого человека, — сказал он, с досадой разглядывая свою руку. — Ты хоть представляешь, каково это? Я не узнаю ни собственный голос, ни лицо. А ты хочешь, чтобы я целовал тебя этими губами и делал вид, будто ничего не изменилось.

Мне стало стыдно ещё сильнее. Для меня самым страшным уже было то, что Игнис не проснулся, когда я звала его, что доктор опустил диагностический кристалл, а крышка гроба закрыла лицо мужа. На фоне всего этого другое лицо казалось такой малостью! Но ведь не ему пришлось привыкать к моей радости: это он оказался заперт в теле лакея и сейчас смотрел на меня чужими глазами, которые даже я ещё не научилась узнавать.

— Я не прошу тебя притворяться, милый, — сказала я, протягивая к нему руку. Бинт царапнул кожу, и пришлось разжать пальцы. — Мне ведь не твоё прежнее лицо было нужно. Я хотела, чтобы ты вернулся. Ты… Понимаешь… А ты здесь. Ты говоришь со мной, сердись на меня сколько хочешь, только… не думай, будто для меня стал чужим.

Он сел на край постели и взял мою ладонь, осторожно обходя повязку. Я потянулась к нему сама. До сих пор приходилось удерживать себя от того, чтобы каждую минуту трогать его плечо, руку, щёку, словно воскрешение могло закончиться, стоит мне отвернуться. Игнис посмотрел на меня внимательнее, и я уже ждала, что сейчас увижу его улыбку.

— Тебе всё равно, как я выгляжу, — проговорил он тише. — А мне пока нет, Делли, любовь моя. Дай мне хоть немного привыкнуть.

Я кивнула слишком поспешно, потому что боялась расстроить его своим желанием. Игнис притянул меня к себе, и я подняла лицо, заранее закрывая глаза. Его губы коснулись моего лба. Поцелуй получился бережным и коротким; прежде такой лаской он обычно успокаивал меня, когда я плакала.

Я обняла его за талию, прижалась щекой к ливрее и попыталась радоваться тому, что получила, не вспоминая о том, чего ждала. Под тканью поднималась и опускалась его грудь. Мне было достаточно прислушаться, чтобы снова захотелось плакать от счастья.

— Я подожду, сколько нужно, — пообещала я ему в плечо. — Только возвращайся поскорее. Мне ещё столько хочется тебе рассказать… И просто побыть с тобой. Без докторов, без чужих людей, без…

На последнем слове я споткнулась. Мне всё ещё трудно было произносить «гроб» рядом с живым мужем.

— Ты же понимаешь меня?

У него под рукой я постепенно перестала напрягать плечи. Впервые за эти двое суток можно было не следить за чужими действиями, не просить помощи и не бояться, что кто-нибудь снова произнесёт роковое слово. Хотелось хотя бы несколько минут побыть для Игниса просто женой.

— Понимаю, милая. — Он погладил меня по волосам, но вскоре осторожно отстранился. — Мне действительно нужно к матушке. Она уже два дня думает, что похоронила сына. И сейчас мне придётся доказывать ей, что чудеса случаются.

— Можно я поеду с тобой? — прошептала я. — Мне кажется, что так будет проще убедить её.