Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 42 – Алекс Джиллиан

Весь следующий день прошел в монотонной тряске. Тракт бесконечной серой лентой бежал под колеса, уводя их всё дальше в сумерки. И лишь когда туман наконец неохотно расступился, из пепельного марева выросли золоченые шпили Клинграда.

Когда караван миновал последние верстовые столбы, едва тлевшие в сумерках, и загрохотал колесами по мостовой Клинграда, Мира забыла, как дышать. После промозглой серости Кряждара и удушливой, липкой сажи Лиграда столица казалась чудным видением, сотканным из застывших кристаллов света.

Стены домов, вытесанные из ослепительно белого мрамора, сияли так ярко, что отраженный свет резал глаза, заставляя Миру щуриться до слез. Высокие иглоподобные шпили башен безжалостно пронзали низкие тучи, словно пытались дотянуться до солнца, о существовании которого люди давно забыли.

Мирослава, привыкшая к покосившимся деревянным избам своей деревни и серым невзрачным улицам Кряждара, озиралась вокруг с суеверным ужасом. Для неё, выросшей там, где каждый клочок тепла отвоевывался у вечного холода, это ослепительное великолепие смотрелось почти вызывающим.

На широких улицах толпились люди, но не грубоватые торговцы и не изможденные простолюдины. Вдоль дорог застыли статные мужчины в шелковых, расшитых золотой нитью кафтанах и красивые женщины, чьи наряды были украшены настоящими драгоценными камнями. В Кряждаре такие платья Мира видела только на дочках купцов и наложницах аскарского наместника, а тут их носили все, словно шелка и алмазы стоили не дороже кулька крупы.

Сытые и лощёные клинградцы не прятались в своих домах от страха перед наступающей тьмой. Они встречали караван как триумфальное шествие, а не приманку для прожорливых монстров из Черного Леса.

— Смотрите! Дарители прибыли! — восторженные выкрики доносились со всех сторон, сливаясь в нестройный гул. — Их избрал и благословил сам Аскарот!

Под колеса повозок летели лепестки белых цветов, застилая грязный след пути мягким ковром. Мира растерянно сжалась на жесткой лавке, чувствуя себя чужой на этом празднике роскоши. Её, воровку, выросшую в нищете среди таких же, как она, здесь называли «благословенным избранным дарителем».

«Но дарителем чего? Жизни? Души?» — эта мысль пульсировала в висках, отравляя зрелище.

— Какое счастье… Тьма теперь отступит надолго, — продолжал скандировать наряженный народ, осыпая их белоснежным снегом из лепестков.

— Завеса наконец-то успокоится.

— Их везут в храм Огненной Девы… быстрее туда!

— Скоро они увидят Пепельные Земли и смогут поклониться своим князьям!

Мира слышала эти голоса, и в них не было сострадания или страха. Одна светловолосая девушка в пурпурном платье подбежала вплотную к повозке, протягивая руки:

— Возьмите меня… — взмолилась она с такой искренней надеждой, будто ссылка в Пояс Завесы была высшей наградой.

— О чем они? — шепнула Зоряна, плотнее прижимаясь к Мире. — Посмотри на их лица… — ее голос задрожал и сорвался. — Они, что же, завидуют нам?

Мира не ответила. Её внимание захватили Световые Столбы — гигантские, но не лишенные изящества колонны, расставленные по всему городу, словно маяки. Они источали мягкое, жемчужное сияние и ощутимое тепло, заменяя закопченные и громоздкие Башни Тепла. В Клинграде пахло не гарью и нечистотами, а какой-то неправильной, непривычной свежестью, от которой кружилась голова.