Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 122 – Алекс Джиллиан

Однако сейчас ее переполняла искренняя, щемящая радость.

— Вы… — прошептала Мира, рывком поднимаясь на ноги. — Как вы здесь оказались?

Не дожидаясь ответа, она бросилась вперед, обхватила обеих за плечи, и в следующий миг все трое зашлись в надрывном рыдании, лишь отдаленно напоминающим плач.

Слезы оставляли бороздки на щеках, в груди нещадно щемило, и душу рвало на части. Это не выглядело красивым горем из баллад, а скорее напоминало выход затяжного ужаса, копившегося не один день. Они вжимались друг в друга, пытаясь согреться живым человеческим теплом, находя в этом единственное доступное утешение.

Когда первая волна эмоций схлынула, и рыдания сменились рваными всхлипами, Мира отстранилась, вытирая лицо рукавом, и повторила вопрос, заглядывая в глаза подругам:

— Как? Откуда он узнал про вас?

Ждана, что скромно топталась неподалеку, подошла ближе, пристально всматриваясь в лицо Мирославы. Её голос срывался от волнения, но на губах дрожала улыбка. Кажется, она тоже была рада, что Мире удалось вырваться из лап Верховного невредимой. Значит, не все еще потеряно с прислужницами князя.

— Владыка приказал привести их сюда, — робко сообщила Ждана, доставая из медных волос Миры крошечное черное перышко. — Потрепал немного? Да? — сочувственно заметила она. — Он это может. Изверг, — последнее было сказано едва различимым шепотом.

— Да ничего ваш изверг со мной не сделал. Подумаешь, вылил ушат помоев. Мне не привыкать, — небрежно отмахнулась Мира. — Погоди-ка, а когда он успел приказать? — спохватилась она. — Ты ведь выбежала вместе с этими… тремя, — в её голосе прозвучало невольное осуждение.

Ждана, уловив этот холодный тон, горестно вздохнула и покачала головой.

— Не вини их, Мирослава. И меня не суди, — тихо произнесла она, отводя взгляд. — Воля князя неотвратима. Никто не может ему противиться, если он чего вздумает. И ты… ты тоже не сможешь, как бы ни кипела твоя ярость. Прикажет он тебе плясать — будешь плясать, пока ноги не сотрутся в кровь. Захочет, чтобы поползла голой на коленях через весь дворец — поползешь, захлебываясь слезами и не в силах остановиться.

Ждана сделала шаг назад, её пальцы судорожно сплелись на переднике.

— А приказ…, — продолжала она, и её глаза наполнились затаенным ужасом. — Это как голос сверху, врывающийся в твою голову и раскалывающий череп изнутри. Он не просит и не требует, а просто становится твоей единственной мыслью и желанием. Владыка может находиться где угодно, хоть в недрах Огненной Горы, но ты услышишь его волю так ясно, будто он шепчет тебе прямо в ухо. И тело твое подчинится прежде, чем ты успеешь осознать, что происходит.

Откровения Жданы повисли в воздухе, тяжелые и страшные, как пепел за окном. Мира посмотрела на свои руки. Значит, её тело ей больше не принадлежит. Стоит Кайросу пожелать, и она сама, своими ногами, вернется в его покои, из которых только что сбежала.

Или нет?

Она — единственная носительница двойной метки и короны Верховного. Дева из легенд и пророчеств. Должны же для нее быть какие-то послабления?

Да и не слышала она никакого голоса в голове.

Вот Аскарот — тот да, говорил с ней во снах и видениях, но никаких приказов не раздавал. А в последний раз и вовсе прорычал, что не желает ее смерти. Так что она склонна больше верить первородному ящеру, нежели самодуру Кайросу.