Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 119 – Алекс Джиллиан

Кайрос молчал, внимательно изучая её лицо своими вулканическими глазами. Его свободная рука медленно поднялась. Длинный палец коснулся пульсирующей золотой Короны на запястье Миры. Он погладил метку почти нежно, но это касание обжигало сильнее, чем пламя Аскарота.

— Слишком много шума для такой маленькой искры, — прошептал он, и его дыхание, пахнущее озоном и древней магией, коснулось её губ.

Мира замерла, раздавленная осознанием собственной беспомощности в стальных тисках князя.

Испепеляющий гнев, толкнувший её на убийство, осел внутри обреченным опустошением. Она видела, как заговоренная сталь ходарей, способная резать камень, обратилась в бесполезную копоть, не причинив монстру ни малейшего вреда.

Глупо… Как же глупо!

Признание собственной немощи перед сокрушительной волей князя выбивало воздух из легких, но она не собиралась биться в истерике и злить врага бессмысленным сопротивлением.

Вместо крика отчаяния в её сознании ясной вспышкой запечатлелось другое — дары Двуликих не утрачены безвозвратно, и она способна их призвать. Но лучше приберечь это знание на самый крайний случай, а не растрачивать впустую.

Князь не торопился отпускать её запястья. Напротив, его пальцы сжались сильнее, заставляя золото венца на коже Миры пульсировать в лихорадочном, рваном ритме.

Верховный прикрыл глаза, словно прислушиваясь к гулу её крови, и на его безупречном лице проступила гримаса глубочайшего отвращения. На лепных скулах дернулись желваки, ноздри хищно раздулись, точно он почуял запах разложения, а порочные губы скривились в брезгливой усмешке.

Мира ждала удара, вспышки пламени или быстрой смерти, но вместо этого почувствовала ледяное презрение, которое сочилось из каждого мускула нависшего над ней Аскара.

— Мне обещали богиню, — его голос стал низким, рокочущим, как сотрясающиеся недра земли. — Огненную Деву, способную сорвать печати Земли и вскрыть Врата между мирами. Силу, перед которой склонится сам Аскарот. А что я вижу?

Он рывком притянул её руки ближе к своему лицу. Золотые линии метки мерцали тускло, хаотично, точно догорающий уголь в кучке сырой золы. Сквозь проклятые резцы все еще проглядывал рунверский клинок, но Верховный его словно не замечал.

— Деревенская дура, оскверненная грязной кровью Двуликих, — Кайрос наконец разжал пальцы и с силой оттолкнул Миру от себя.

Она отлетела на пол, больно приземлившись на ковер. Унизительно, обидно, но всяко лучше, чем быть придавленной обнаженным монстром на провонявшем похотью ложе. Аскарот его знает, что за мерзости могут возникнуть в извращенных мыслях князя. Она и правда будет дурой, если продолжит его провоцировать.

Поморщившись, Мира одернула подол, прикрывая оголившиеся ноги, и подняла на Владыку холодный взор.

— Так может ваши предсказания лгут, и я не та, о ком говорится в пророчестве? — ни на что не надеясь, предположила Мира, потирая ушибленное место.

Все же каков мерзавец! Высокомерный тиран, мнящий себя творцом судеб. Просто божественная тварь, лишенная малейших зачатков благородства. Хотя чего ожидать от древнего хищника, порабощающего миры?

Не удостоив ее ответом, «высокомерный тиран» лениво поднялся с кровати. С намеренной медлительностью обернул простыню вокруг своих бедер и насмешливо усмехнулся, заметив, как Мира быстро отвела взгляд, с ног до головы залившись румянцем.