Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 171 – Алена Шашкова

Но я понимаю, что нам это нужно. Мы долго шли друг к другу, и нам просто необходимо насладиться каждым мгновением. Плечи, спина, руки, волосы… Когда теплая мыльная губка касается моей груди, я шумно выдыхаю, перехватываю руки Бьерна и забираю у него губку.

Резко развернувшись, смотрю на него. Вода блестит на ключицах, стекает по свежим шрамам, уже почти затянувшимся. Теперь уже я испытываю терпение Бьерна: провожу губкой по его шее, рукам, спускаюсь к груди, животу. Его зрачки расширяются, затапливая пылающее золото.

Я делаю еще одно движение — и он перехватывает мои запястья. Плавным, но очень быстрым рывком я оказываюсь на коленях Бьерна. Вода выплескивается через край ванны на пол. Нам обоим абсолютно плевать.

Его горячие ладони скользят по моей мокрой коже, сминая, лаская, присваивая. В этом нет ни неловкости, ни страха. Только уверенность человека, который наконец перестал себя сдерживать. Он целует мою шею, и его губы горячее, чем вода вокруг нас.

“Наконец-то!” — довольно мурлычет Арнерия где-то на задворках сознания, прежде чем тактично исчезнуть, оставляя нас наедине с этой ослепительной, жаркой близостью.

Наши поцелуи тягучие, глубокие, наполненные стремлением насладиться друг другом. Его пальцы сжимаются на моих бедрах чуть сильнее.

Я выдыхаю его имя — тихо, почти беззвучно, но Бьерн слышит.

— Я знаю, — шепчет он в ответ.

Он целует мои плечи: сначала одно, потом другое. Медленно, не торопясь. Губами ведет выше, к шее, к уголку рта, и я запрокидываю голову, вцепляясь пальцами в его мокрые волосы. Где-то в груди зарождается дрожь, которая расходится по всему телу теплыми, тяжелыми волнами.

Его рука скользит под воду, гладит бедро, потом поднимается выше, и я замираю в предвкушении. Когда его пальцы добираются до самого чувствительного места, я не сдерживаю стона. Бьерн останавливается на мгновение.

— Не молчи, — просит он хрипло. — Я хочу слышать тебя.

Бьерн изучает меня, находит то, как мне нравится, и каждое движение его пальцев отзывается ярче. Чувствую, как внутри закручивается тугая пружина, как дыхание сбивается, как мир сужается до точки прикосновения его пальцев к моему телу.

— Бьерн… — выдыхаю я, когда волна накрывает меня неожиданно, остро, выбивая воздух из легких.

Он ловит мой вздох губами, не останавливаясь, продлевая наслаждение, пока я дрожу в его руках. Я прихожу в себя медленно, чувствуя, как он гладит меня по спине, по мокрым волосам, целует в висок.

А потом он смотрит на остывшую воду и качает головой.

— Идем.

— Что?

— Идем, — он поднимается, увлекая меня за собой.

Вода стекает с наших тел, на полу образуются лужи.

Бьерн перешагивает через край ванны и несет меня на постель, нависает сверху, опираясь на локти. Мокрые волосы падают ему на лоб, с кончиков срываются капли.

— Теперь, — говорит он хрипло, — я никуда не тороплюсь.

Сейчас его прикосновения ощущаются совсем иначе: горячее, острее. Его руки везде — сжимают, ласкают, дразнят. Я выгибаюсь под ним, теряюсь в ощущениях.

Мы медленно, не торопясь, чувствуя каждое мгновение, становимся одним целым. И это кажется невероятно правильным, заставляющим забыть все годы, которые мы шли друг к другу.

В этом ритме есть все: и нежность, и страсть, и та отчаянная жажда друг друга, которую мы пытались отрицать. Бьерн дрожит, едва сдерживается, шепчет мое имя снова и снова. А потом мир взрывается. Я лечу, закутанная в объятия Бьерна, не в силах даже вздохнуть или пошевелиться.