Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 143 – Алена Шашкова

— Элиз молодец, — отвечаю я. — Упорная.

— Это я и без тебя знаю. Не про это спросил, — качает головой Мартин. — Она в безопасности?

Вопрос заставляет меня нахмуриться.

— Я бы не был полностью уверен в этом. Но я пытаюсь сделать все, чтобы найти тех, кто может ей угрожать, — отвечаю я настолько честно, насколько могу. — Для этого я и здесь.

Старик поднимает свои седые брови, от чего морщины на лбу становятся еще глубже.

— Да чем я-то могу помочь?

— Мне нужно знать все о легендах, Мартин, — говорю я, проворачивая в пальцах кружку. — О тех ходах, про которые ты рассказывал Элиз.

Старик хрипло смеется.

— Так то сказки. Для детишек, чтобы спали крепче да в лес не бегали. Никто тех ходов не видел. Говорят, они где-то в городе начинались, под храм драконий уходили, но кто ж знает? Сам не видел. Да и никто не видел…

Храм Праматери. Список. Совпадение? Я сжимаю кружку так, что она тихонько начинает потрескивать. Мартин трет пальцами подбородок и рассматривает меня своими блеклыми старческими глазами.

— А ведь я вспомнил тебя…

58.1

Заставляю себя замереть. Медленно отодвигаю от себя чай и поднимаю взгляд. Все, кто знал — мертвы. Мог ли я так поступить с единственным близким Элиз человеком? Нет. Определенно нет. Но…

— Что же, ваша светлость? Отомстить хочешь? — спрашивает Мартин. — Или за своим вернулся? Я же после прошлой нашей встречи долго думал. Вспоминал, где же мог видеть. А потом как осенило… Герцог. Я тогда со всех ног бежал, только бы увидеть настоящего дракона. А дракон и не дракон вовсе. Мужик в экипаже.

Я усмехаюсь. Так и было. Меня встречать вышел сам барон. Боялся. Дочь сбежала. Невесты драконьей нет. Я не стал задерживаться — что мне там делать?

А вот старик увидел меня. Запомнил.

— Не нужна мне месть, Мартин, — качаю головой.

— Вот и правильно, — кивает конюх. — Она же… Ох… Не такая она, как другие девицы-аристократки. Они все как розы, что в оранжереях растут. А Элиз — что тот сорняк, который при дороге вылез. Непослушный, но упрямый. И живучий. Что б ни случалось, она только сильнее становилась. Ее пытались воспитывать, твердили об этикетах всяких. А она на коня прыг — да в поле. Поди ее найди. И не болела почти. Вон однажды в ледяном озере зимой искупалась. Ее так и нашли, всю продрогшую и мокрую — даже одежда льдом покрываться начала. И ничего — даже в горячке не лежала! Разве что выдумщицей еще большей стала.

Смотрю я на то, как Мартин с нежностью рассказывает про Элиз, и понимаю — да, это все про нее. Только она не просто сорняк у обочины. Она крепкий куст шиповника. С шипами, с волей к жизни.

И не мне подвергать ее опасности.

— Прости ее, ваша светлость. Задурил ей этот прохиндей голову. А она и поверила в любовь.

— Я не собираюсь ее наказывать, Мартин. Я хочу ее спасти, — честно говорю я.

Старик выдыхает, словно сбрасывая с плеч огромный груз.

— Родители ее... Барон с баронессой. Они ведь не со зла. Они проучить ее хотели. Думали, помыкается без денег, поймет, что Франц — пустышка, и вернется. А когда поняли, что она уперлась... Осознали, что натворили.

Мартин машет рукой и качает головой.

— Они ведь к тебе поехали тогда. И в Храм Праматери. Везли дары богатые, земли хотели отдать, лишь бы вымолить прощение у герцога. Не отрекались они! Отречение это... Не знаю, кто его написал. Не могли они, — тяжело вздыхает конюх. — Но Элиз я этого не говорил. Не было бы ей покоя.