Книга Там, где крадут сердца, страница 81 – Андреа Имз

— Это больно? – прошептала я.

— Что? – Сильвестр, кажется, удивился. – Нет. Я хочу взглянуть на заклятие. Иногда можно… Доверься мне, пожалуйста.

Я закрыла глаза. Услышала, как зашуршала дорогая материя, – это волшебник поднял руку – и почувствовала, как мне на ребра легла его ладонь. Я чуть не застонала, но успела сдержаться.

— Странно, – сказал волшебник совсем рядом, и его дыхание коснулось моей щеки. – Оно… запутано. Много нитей, и все перепутаны. И я не знаю, как их распутать.

Он отступил, и я открыла глаза:

— Значит, служить мне у вас в кухарках вечно. Или умереть. Я обречена, да?

Сильвестр шевельнул губами, но ничего не сказал.

— Я приду потом, заберу тарелки. – Я повернулась со всем достоинством, на какое только была способна.

— Постой, – сказал волшебник, и я остановилась. – Я не собираюсь срывать твое сердце. Сестра…

— Ваша сестра, когда явится снова, тут же поймет, что мое сердце все еще при мне, и сорвет его сама. Останусь – мне конец, уйду – мне тоже конец.

— Обещаю, я не стану забирать от твоего сердца сам и не позволю забрать своей сестре. – Волшебник снова сел на черный трон и сжал подлокотники. – Если бы я знал, как освободить тебя, я бы это сделал.

— Почему вы не можете этого сделать? Должен же быть какой-то способ.

— Нас ему не учили. Не было необходимости. – Сильвестр поднялся и снова пошел ко мне, словно чтобы удержать.

— Но это не значит, что способа нет! – уперлась я. – Можно же попробовать! Если можно наложить заклятие, то его и отменить можно! Разве нет? – Я взбесилась: неужели я никогда не освобожусь?

Волшебник остановился.

— В старых сказках чары может разрушить поцелуй, – не думая сказала я – и покраснела как свекла, когда до меня дошел смысл сказанного. Теперь волшебник наверняка решит, что я хочу, чтобы он меня поцеловал; да, я хотела, чтобы он меня поцеловал, но мне не хотелось, чтобы он знал о моих желаниях. Но было уже поздно.

Какое-то время он смотрел на меня, а потом придвинулся ближе. Я оцепенела.

— Вы не… – начала было я, но продолжить не успела: он с серьезным выражением наклонился ко мне и коснулся моих горящих губ своими, прохладными и сухими.

Мой первый поцелуй. Сравнивать было не с чем, но я могла представить себе, что поцелуй волшебника затмил бы все остальные.

Если до этого я покраснела, то теперь, наверное, моя краснота приняла малиновый оттенок. Сердце стучало на губах, которые стали неестественно чувствительными, словно под холодным ветром.

Наши губы разъединились. Волшебник смотрел мне в глаза; он явно не испытывал ни малейшего смущения.

— Не помогло, – констатировал он.

— Ну, я… – Тут я поняла, что понятия не имею, как закончить фразу. Надо убираться, пока я не выставила себя еще большей дурой. – Ну, я пошла спать, – сказала я наконец. – Если соберетесь поджечь что-нибудь еще, не стесняйтесь, щелкайте пальцами, только к утру приберитесь.

Сильвестр ничего не ответил, а по его лицу я ничего не поняла. Я оставила его в одиночестве, чуть не плюясь от злости.

В ту ночь я плакала, пока не уснула. Да и как было не плакать. Мой первый поцелуй оказался без любви, даже без малейшей душевной склонности – просто проверки ради. Для волшебника он ничего не значил, а для меня он значил все.

Я плакала над моим заколдованным сердцем, над несчастливым рождением, над Па; плакала, понимая, что заперта здесь, и нет для меня возможности вырваться, а все по вине волшебного делателя, которому я ни для чего не нужна.