Книга Мертвы и негостеприимны, страница 44 – Кристина Тэ

На серо-зеленой доске с меловыми разводами висел все тот же листок с гениальной идеей про умный дом, только соус уже высох. На полках громоздились книги – моими стараниями отнюдь не так аккуратно, как в библиотеке. Застекленные шкафы ломились от склянок и свертков с ценными ингредиентами, за минувшие годы наверняка пришедшими в негодность, а письменный стол радовал глаз кучей непонятных металлических штуковин, которые до сих пор покачивались, вращались и щелкали. Когда-то эти звуки меня успокаивали – порой, оставаясь в спальне наверху, я даже уснуть не могла без этого мерного «клац-щелк-вжих».

Рэйнера, похоже, заинтересовали именно таинственные приборы – глаза его вспыхнули не хуже развешанных по стенам светильников, и он уже шагнул было к вожделенной цели, как вдруг наше внимание привлекла красная молния, прошившая бумаги на лабораторном столе.

Мы оба замерли, а затем я ринулась в центр комнаты и безжалостно разгребла по сторонам заполненные буквами и символами листы, освобождая… «подарок» мужа.

Магический почтовый ящик.

Внешне он не впечатлял – обычная шкатулка из черного дерева, без единого украшения, но мэйн, кажется, сразу понял, что перед ним, и, прищурившись, склонился над столом.

Из-под гладкой, как лысина Бруно, черной крышки вновь вырвалась алая вспышка, словно вскипело какое-то колдовское варево, и рассеялась в воздухе.

— Кажется, вам письмо, – усмехнулся Рэйнер, а я сглотнула.

Потому что написать сюда мог только один человек, и он уже восемь месяцев как скончался.

Впервые я встретила Итана Гантрама в день своего шестнадцатилетия. Для меня этот день давно перестал быть праздником и ничем не отличался от прочих дней в году, а уж для моей семьи и подавно. За пять лет до этого родители произвели на свет еще одну дочь, которая уже радовала их и дедушек с бабушками поразительным пророческим даром, так что обо мне вспоминали лишь в редкие минуты меланхолии и в основном в контексте неоправданных ожиданий.

Но как бы ни были виновны окружающие, собственной вины я тоже никогда не отрицаю, ибо сама загляделась на взрослого привлекательного мужчину на прогулке в парке, сама с ним столкнулась – в какой-то мере нарочно – и сама же сглупила, ринувшись собирать вырвавшиеся из его рук и разлетевшиеся по тропинке листы.

— Госпожа, – пыталась привлечь мое внимание Анта – горничная, по велению родителей следившая за моим поведением в общественных местах. – Негоже вам…

Но я, игнорируя замечания и слабые попытки хрупкой женщины поднять меня на ноги, все равно ползала по земле наравне с незнакомцем и собирала пожелтевшие от времени страницы.

Теперь я понимаю, что Итан наверняка намного раньше рассмотрел мой дар – когда я, замечтавшись, читала древние надписи на памятниках или одними губами проговаривала позабытые заклинания, выбитые на камнях вокруг дворца, – и та наша встреча была тщательно спланирована. Однако прошлого не изменить, и тогда я, подняв один из листков, пробежалась глазами по выцветшим символам, пораженно ахнула и вернула его хозяину со словами:

— Очень красиво.

И ни на секунду не задумалась, что юной девице, да и вообще никому из живых, знать мертвый, утраченный язык пвархов вообще-то не положено. По крайне мере, не на том уровне, чтобы с одного взгляда понять сложное стихотворение.