Книга Ревелль, страница 78 – Лисса Мия Смит

— Джеймисон!

Я, прищурившись, посмотрел на нее, на дом у нее за спиной.

— Когда войдешь, прямо будет гостиная с камином.

— Джеймисон!

— Напротив двери лестница, за ней небольшая кухня.

— Джеймисон!

— На заднем дворе качели из старой шины.

Она наклонилась ко мне:

— Джеймисон, это сиротский приют.

— Что?

Ее слова доносились откуда-то издалека. Не может быть.

— Это сиротский приют, – медленно повторила она. – Для детей с Ночной стороны.

Подобрав юбку, я опустилась на бордюр рядом с Джеймисоном. Тот бледнел с каждой секундой.

— Что ты помнишь?

— Трудно сказать. Маму, которая чего-то боялась… – Он покачал головой. – Не знаю.

На его лице отражалась целая гамма эмоций. Нелегко было сидеть вот так, совсем рядом, и не попытаться его утешить. Хоть он и не помнит своих родных, но любит их всем сердцем, как любит Роджера. И Тристу. Для такой любви требуется немалая храбрость – ведь он слишком хорошо знает, как легко жизнь может отобрать у тебя тех, кто дорог.

— Я привела тебя сюда, потому что, когда моя родственница, управлявшая приютом, куда-то отлучалась, за детьми присматривала Нана, – пояснила я. – Если сохранились какие-нибудь записи…

Он откинул с лица влажные темные пряди, которые лезли ему в глаза.

— Давай попробуем.

Сетчатая калитка скрипнула, когда мы толкнули ее и вошли. Несмотря на то что приюту давно был нужен хороший ремонт, Джеймисон с благоговением озирался по сторонам.

Нана открыла после первого же стука. Провела рукой вверх по дверному косяку, и атласно-кружевная ткань ночной сорочки приподнялась до бедер. Хорошо еще, что она надела бюстгальтер – а то и два, судя по пышному бюсту, гордо вздымающемуся даже выше обычного в глубоком вырезе сорочки.

Глядя на Джеймисона, она захлопала ресницами:

— Не ожидала гостей.

Тем не менее Нана сделала себе полный макияж. Я поцеловала ее в щеку и вошла.

— Я же тебе утром говорила.

— Правда? Совсем из головы вылетело.

Джеймисон, бледный как полотно, охотно принял предложение Наны сесть на диван. Пока она закрывала дверь, он нервно вертел в руках полуоторванную пуговку обивки.

— А где дети? – спросила я.

Нана махнула рукой:

— Бегают где-то, по лужам скачут. Как только дождь кончился, их было не удержать.

В приюте жили пятеро детей из семьи Ревелль. И вплоть до дня рождения, наступившего в прошлом месяце, мне тоже полагалось быть среди них. Нана много раз грозилась, что поселит меня тут, особенно когда ловила нас с Милли, тайком вылезавших через окно. Колетт всегда умоляла нас слушаться Нану. Мы боялись, что нас разлучат, пусть даже между нами будет всего пара кварталов.

У камина стояло ведро, в которое капала дождевая вода.

— Что, крыша протекает?

— Ничего нового. Ну и где твоя фотография, о которой моя внучка говорила?

— Вот она, мадам. – Джеймисон достал ее из потертого кожаного бумажника так бережно, словно она была хрупкой, как лепесток розы. – Их фамилия Порт.

Нана взяла ее с не меньшим почтением, положила на ладонь и надела очки. Она взглянула на снимок и оцепенела.

Вся кровь отхлынула от ее лица.

Мы с Джеймисоном одновременно бросились к ней, подхватили и усадили на диван.

— Что такое? – В его словах звенела надежда.

Нана растянула губы в фальшивой улыбке с мастерством, хорошо отработанным за долгие годы в лучах всеобщего внимания.