Книга Ревелль, страница 80 – Лисса Мия Смит

Нана сделает все как надо. Через день-другой я снова подойду к ней с расспросами.

Я вышла на крыльцо, и Джеймисон перестал стучать молотком по крыше.

— Там сзади есть лестница. Только будь осторожнее, тут…

Одним прыжком я вскочила на перила, затем запрыгнула на крышу.

— Скользко, – закончил он.

— Для тебя, наверное, да. – Я опустилась на влажные черепицы. – Почему тут пахнет обедом?

— Я привязал к карнизу чеснок из огорода. Белки терпеть не могут чеснок.

— Прямо как вампиры. – Я потерла пальцем дольку.

Его глаза округлились:

— Неужели вампиры существуют на самом деле?

— Нет, конечно. Но Роджер часто наводил на нас ужас рассказами о Хроносе Дракуле, который мечтает выпить нашу магическую кровь. – Роджер обожал пугать нас до дрожи в коленках. Стоило кому-нибудь порезаться бумагой, и он требовал тут же спрятать ранку, иначе на нас откроют охоту искатели кровной магии. – Помочь?

— Уже закончил. – Он захлопнул ящик с инструментами. – Нашел его рядом с качелями из шины.

— Ты и вправду тут бывал.

— Невероятно, да? – Он подал мне руку. – Пойдем? Не хочу, чтобы ваши паниковали из-за того, что их звезда куда-то пропала.

— Поверь, скорее Роджер и Триста заметят твое исчезновение. Ты для них ближе, чем я для своих родных.

Я нечаянно сморозила глупость. Джеймисон обернулся и с удивлением посмотрел на меня. Жаль, что нельзя забрать эти слова обратно. И не потому, что они лживые, – нет, в них жила жестокая болезненная правда. Просто прозвучали они очень уж нелепо. Бедная Лакс Ревелль жалуется сироте на то, что не чувствует достаточной близости со своими пятьюдесятью тремя двоюродными братьями и сестрами, четырнадцатью дядюшками и тетушками, бабушкой и бесчисленными троюродными и сводными родственниками.

Под взглядом этих голубых глаз я оцепенела.

— А как же Колетт и Милли?

— Я думала, что в этот раз мы для разнообразия поговорим о тебе, – бодро ответила я. – У тебя хорошо получается переводить разговор с себя на меня. – Может быть, благодаря этой привычке он и завоевал симпатию моей семьи.

— А у тебя прекрасно получается делать так, чтобы тебя ни о чем не спрашивали.

В его вопросах сквозило непривычное любопытство. У него хватало такта не вытягивать из меня ответы, однако отмолчаться почему-то было неудобно – казалось, я его обижаю.

— Я люблю их как родных сестер, но сейчас мы все сильно заняты.

— Ты по ним скучаешь.

Я натянуто рассмеялась:

— Мы семь лет ночевали в одной спальне. – Это была комната моей мамы. Но Милли и Колетт не хотели жить вместе с отцами, и к тому же мы ни в какую не желали разлучаться.

— И все равно ты по ним скучаешь, – повторил он уже мягче.

Мне до боли в груди хотелось поговорить об этом. Кому я могла довериться? Только не Нане – ей было невыносимо смотреть, как мы с сестрами отдаляемся друг от друга. И уж точно не дяде Вольфу. Но как описать причины нашего разлада, не упомянув о моей магии?

— Мы больше не ходим в столовую вместе.

Как будто дело только в этом.

— Что ты имеешь в виду?

Я подняла с крыши мокрый листок и покрутила в пальцах.

— После гибели наших мам мы взяли за правило всегда сидеть за одним и тем же столом. Он стоял близко к кухне, но при этом далеко от тетушек и дядюшек, поэтому мы чувствовали себя очень взрослыми. Не знаю, почему я вдруг об этом вспомнила. Глупо.