Книга Его собственность. Контракт на год, страница 25 – Евгения Зимина

— Ты пропустила связку через офшор на Кипре, — произнес он тихо. Его голос прозвучал прямо у ее уха, заставив ее вздрогнуть. — Компания «Марлин Трейд». Проверь учредителей.

Она кивнула, не оборачиваясь, пальцы замерли над клавиатурой. Она боялась пошевелиться, боялась, что любое движение нарушит этот хрупкий, натянутый мир.

— Почему ты это делаешь? — спросила она вдруг, не в силах сдержаться. Голос у нее был тихий, но четкий. — Зачем разбирать эти компании по косточкам? Чтобы потом их добить? Разве... разве нельзя просто работать и создавать что-то новое?

Он помолчал. Потом раздался короткий, беззвучный выдох, похожий на усмешку.

— Создавать новое... — повторил он. — Новое всегда вырастает на руинах старого, Софья. Мир устроен так. Одни рушатся, другие строят. Я просто ускоряю процесс. Убираю гнилое, чтобы на его месте могло вырасти что-то... жизнеспособное. Пусть и не мной.

— Это цинично.

— Это эффективно.

Он отошел, и она снова смогла дышать. Но вопрос повис в воздухе. И его ответ что-то прояснил. Он не садист, получающий удовольствие от страданий. Он... хирург. Хирург, который режет, не глядя на боль, потому что верит в необходимость ампутации. Эта мысль была еще страшнее.

Он так уверен в своей правоте…

Вечером Анжела привезла новые документы — на этот раз бумажные, в толстой картонной папке с грифом «Конфиденциально». Она бросила ее на стол перед Софьей с высокомерным видом.

— Босс сказал разобрать до утра. Особое внимание на приложения. Там, говорят, интересные автографы есть.

И снова эта ядовитая ухмылка.

Когда Артем ушел вместе с Анжелой, Соня открыла папку. Это были документы по одному из самых громких банкротств последних лет — сети элитных спа-отелей «Нефертити». Разбирала его, судя по всему, команда Долгова.

Она читала отчеты, аналитику, переписку. И среди стандартных приложений — выписок, договоров — наткнулась на несколько листов в конце, подшитых, казалось, случайно. Но ничего случайного в его папках никогда не было. И она стала рассматривать снимки. Это были... личные фотографии. Старые, потрепанные снимки.

На одном была молодая, очень красивая женщина с печальными глазами. Она стояла в саду, в светлом платье, и смотрела куда-то в сторону. В ее чертах было что-то неуловимо знакомое. Она никак не могла вспомнить, видела ли ее когда-нибудь. Возможно, в гораздо более старшем возрасте?

На другом снимке та же женщина, но уже с ребенком на руках. Мальчиком лет четырех-пяти. У мальчика были серьезные, не по-детски сосредоточенные глаза и темные, почти черные волосы. Губы, сжатые в тонкую, упрямую линию.

Софья перевернула фотографию. На обороте, выцветшими чернилами, было написано: «Тоня и Сережа. Дача. 1998».

Тоня. Антонина. Мать Артема. Она знала это имя из тех немногих обрывков, что просачивались сквозь его ледяную броню. И Сережа... Сергей. Брат?

Она лихорадочно перебирала другие бумаги. Нашла письмо, вернее, его копию. Небрежный, мужской почерк, полный отчаяния и злости. «Тоня, он не отдаст. Он сказал, что это его кровь, его наследник. Что я никто... Он все забрал... Прости...»

Письмо было адресовано Антонине Долговой. От кого? От мужа? От любовника? И кто этот «он», который «не отдаст»? Кто забрал все?

Руки у Софьи дрожали. Она понимала, что видит что-то личное, сокровенное, то, что Артем наверняка спрятал бы навсегда. Почему это здесь? Ошибка архивариуса? Или... намеренная утечка? От кого? От Анжелы, жаждущей навредить? Или от него самого — какой-то извращенный тест?