Книга Его собственность. Контракт на год, страница 22 – Евгения Зимина

— Артем, — кивнул он, игнорируя Софью полностью, как пустое место. — Интересный лот ты сегодня приобрел. Когда выставишь ее? Не хочешь поскорее слить, пока она еще чего-то стоит?

Воздух вокруг Артема словно застыл. Он медленно повернулся к Горскому, и в его глазах вспыхнул тот самый холодный огонь, который Софья видела в машине в первый день.

— Михаил Ильич, — произнес Артем с убийственной вежливостью. — Вы всегда отличались тонким чувством юмора. Но советую быть осторожнее в оценках. Некоторые активы дорожают со временем. А некоторые… — он сделал паузу, давая словам висеть в воздухе, — обесцениваются настолько, что становятся не интересны даже в качестве мусора.

Тот побледнел. Он что-то пробормотал и быстро ретировался.

В лимузине по дороге домой царила гробовая тишина. Артем смотрел в окно, его профиль был резок и непроницаем. Софья сидела, сжимая руки так, что ногти впивались в ладони. Весь ужас вечера, все эти взгляды — все это давило на нее, угрожая раздавить.

Слава богу девушка с ними не поехала, наверное, ее привезут отдельно.

Когда они вошли в пентхаус, он снял смокинг, бросил его на кресло и повернулся к ней.

— Что вы вынесли из сегодняшнего? — спросил он.

Она смотрела на него, не в силах говорить. Ком стоял в горле.

— Говорите! — его голос прозвучал резко, заставив ее вздрогнуть.

— Они… все боятся, — выдохнула она. — Боятся друг друга. Боятся вас. И… презирают меня.

— Презирают слабость, — поправил он. — А вы сегодня показали им свою слабость.

Он подошел к ней вплотную.

— Теперь идите. Снимите это платье, примите душ. Завтра все начнется сначала.

Она пошла к своей комнате, но на пороге обернулась.

— Зачем? — спросила она, и голос ее сорвался. — Зачем вы взяли меня туда? Чтобы показать, какое я ничтожество?

Он посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.

Не удостоил ответом, развернулся и ушел в свой кабинет.

Софья стояла одна в огромной, темной гостиной. Потом ушла в комнату. Стянула платье, сгребла его в охапку и швырнула в дальний угол. Потом скинула с ног туфли, разворошила сложную прическу, смыла с лица безупречный макияж.

Под ледяным душем она снова плакала.

Когда вышла из душа, завернулась в халат и подошла к окну. Город, как всегда, сверкал внизу. Теперь она видела изнанку этой красоты. Изнанку, полную трусости, лжи и гнили.

Прошло три дня с того унизительного аукциона. Артем не брал ее с собой на встречи. Он исчезал на рассвете и возвращался за полночь. Он словно отступил, дав ей прочувствовать вакуум после публичного падения.

Софья выполняла распорядок на автомате. Обязательная пробежка в одиночестве. Тренировки с Глебом. Бесконечные папки с документами. Но теперь она читала их иначе.

Утром Анжела, злорадствуя, сбросила ей на планшет сканы старых документов из архива Захаровых. То, что не попало под официальное банкротство. «Босс сказал, чтобы ты изучила глубже. Может, найдёшь, за что зацепиться», — стервозным голосом она отправила аудиосообщение. Софья слышала в ее голосе насмешку. «Зацепиться» было не за что. Но можно было понять — почему.

И вот она сидела, уставившись в экран. Расписки. Десятки расписок. Отец брал деньги в долг у частных лиц, под залог акций, имущества... и проигрывал. Но что-то было не так. Суммы были астрономические, сроки возврата — нереальные. А потом, почти сразу после подписания, появлялась отметка о погашении. Не его рукой. Чужим, размашистым почерком, который она где-то уже видела.