Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 99 – Аля Герм

Он взял её за руку. Его ладонь — тёплая, шершавая — закрыла её пальцы.

— Спи, — сказал он позже, укладывая её на кровать. — Я здесь.

Она заснула. Он не лёг. Он сел у изголовья, прислонившись к изголовью, и не сводил с неё глаз до самого рассвета.

Потому что Элдрина больше не было. Но война — осталась.

Дагорн сидел у изголовья, спина упиралась в деревянную спинку кровати. Его правая рука лежала на колене, пальцы впивались в ткань штанов — не от напряжения, а от привычки держать себя в руках. Левая — на простыне, всего в сантимете от её плеча. Он не касался, но чувствовал — каждое её дыхание, каждый поворот головы.

За окном небо начало светлеть. Первые лучи коснулись верхушек башен, окрасив камень в розоватый оттенок. В комнате запах кожи и воска смешался с лёгким горьковатым запахом озона — следом магии, что не улеглась.

Ниса ворочалась во сне. Её пальцы сжимали край одеяла, как будто цеплялись за берег. Губы шептали что-то — не слова, а звуки, как у того, кто борется с кошмаром, но не может проснуться.

Он наклонился, положил ладонь на её лоб — не проверить температуру, а дать опору. Её кожа была прохладной, но не от страха — от усталости, что выжгла всё внутри.

Она открыла глаза. Не резко. Медленно, как будто возвращалась из глубины.

— Ты не ушёл, — сказала она, голос — хриплый, спросонья.

— Нет, — ответил он. — Я здесь.

Она села, обхватив колени. Взгляд упал на свои ладони. Пальцы раскрылись, сжались — проверяя, есть ли боль.

— Я всё ещё чувствую его… — начала она.

— Я знаю, — перебил он. — Но это не пепел. Это память. И она останется. Пока ты помнишь — ты не потеряешь себя.

Она подняла на него глаза.

— А если я забуду?

— Тогда напомню я, — сказал он. — Или Янистен. Или Хассиян. Или мать. У тебя много голосов, Нис. Ты не одна.

Она потянулась к нему, прижала ладонь к его груди — не в романтике, а в проверке: «Ты здесь. Живой». Его сердце билось ровно, крепко, как у того, кто знает: день ещё не начался.

— Сегодня Керсан придёт, — сказал он. — Он скажет, что Элдрина больше нет. Что стража Совета заперли. Что слухи уже бегают по двору — одни шепчут, что ты святая, другие — что ты демон. Но никто не скажет правду.

— А какая правда?

— Правда в том, что ты выбрала сторону. И теперь с тобой те, кто готов идти вместе, а не те, кто ждёт, пока ты спрячешь свой свет.

Она встала, подошла к умывальнику, плеснула холодной воды на лицо. Вода стекала по шее, влажные пряди липли ко лбу. Она вытерла лицо грубой полотняной салфеткой, не красной, а старой, выстиранной до бледности.

— Я готова, — сказала она, голос — тверже.

Дагорн встал. Подошёл к шкафу, достал чистую рубашку, нагрудную пластину, пояс с мечом. Не парадный. Боевой. Потёртый, с царапинами от клинков.

Он начал застёгивать пуговицы. Его пальцы двигались уверенно, быстро, как у того, кто делал это тысячи раз.

— Тогда пойдём, — сказал он, подхватывая плащ. — Сегодня новый день. И в нём — новая битва.

Она кивнула. Надела простое платье, не шёлковое, а льняное, цвета пепла. Завязала пояс, не узкий, а широкий, как у солдат. Волосы собрала в низкий узел, без украшений.

Они вышли в коридор. Свет из окон падал полосами, как решётка. Воздух пах камнем, воском и утром.

У двери их ждал Керсан.

— Элдрина больше нет, — сказал он, не здороваясь. — Стража — в казематах. Совет — в панике. Отец в Обсерватории. Ждёт вас.