Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 98 – Аля Герм

— Гори в вечности!

Он швырнул кристалл.

Не бросил — выплюнул, как яд, как последнее проклятие.

Клинок льда помчался к Нисе, оставляя за собой иней, что тут же покрыл стеллажи, заморозил чернила в чернильницах, остановил хронометры.

— НЕТ!

Это был не крик. Это был рык — дикий, первобытный, как у зверя, теряющего детёныша.

Дагорн рванулся вперёд, чтобы закрыть её собой. Его лицо исказилось — не от страха, а от ярости, что он не успеет.

Но Ниса сама сдвинулась.

Не разумом. Не решимостью. А телом — тем, что выстрадало часы тренировок, боль поражений, тепло его рук.

Она шагнула навстречу смерти. Одной рукой — оттолкнула Дагорна — не грубо, а точно, как учил Янистен: «в безопасную зону». Другой — простёрла ладонь.

Не как щит. Не как оружие. А как врата.

Когда ледяной кристалл коснулся её кожи, не произошло взрыва.

Её дар не ударил. Он обнял.

Серебряный свет не поглотил лёд — он принял его, как мать принимает боль ребёнка. На мгновение в воздухе повисла сфера — переливающаяся, живая, как пульс мира.

А потом...

Сфера схлопнулась.

И энергия не полетела назад.

Она исчезла здесь — и появилась там. Прямо в груди Элдрина. В самом сердце того вакуума, что он выстроил вместо души.

Магистр замер. Глаза — не испугались. Они удивились. Изо рта повалил ледяной пар, но на груди расцвело алым — и оно светилось изнутри золотом.

— Нет... это... невозможно... — прохрипел он.

Из его глаз, рта, ушей хлынул огонь — не пламя, а свет, чистый, как утро над горами. Он сгорел за секунду. Не с криком. С тихим хлопком, как лопнувший пузырь.

На месте человека — кучка пепла. Над ней — золотистое марево, что рассеялось, как дыхание.

Тишина после была оглушительной. Не пустой. Плотной, как вода на глубине.

Ниса стояла, не шевелясь. Её рука была вытянута вперёд, пальцы дрожали — не от страха, а от вибрации в костях, как после удара молотом по наковальне. По щекам текли слёзы — холодные, как утренний иней. Она смотрела на пепел. В груди — ничего. Ни боли. Ни облегчения. Только пустота, как в пещере, где давно не было голоса.

— Я... убила его... — выдавила она, голос срывался, как у того, кто кричал до хрипоты.

Дагорн взял её за плечи и развернул к себе. Его лицо — бледное, на лбу пот, но глаза — ясные, без тени сомнения.

Он поднял её подбородок. Его пальцы нашли пульс на её шее — быстрый, рваный.

— Нет, — сказал он. — Ты не убивала. Ты дала ему увидеть то, что он прятал. Он сам сгорел оттого, что увидел. Ты защищала. Это разное.

Хассиян подошёл к пеплу. Он не присел. Не дотронулся. Он вдохнул воздух над ним — коротко, резко, как тот, кто ищет запах лжи.

— Он хотел чистоты, — сказал Хассиян. — Получил её. Всю. До последней искры. От него не осталось ничего, что могло бы вернуться.

Янистен вставил клинок в ножны. Щёлк стали по дереву — резкий, как выстрел.

— Эффектно? — бросил он. — У нас через два дня Волард у ворот. А мы тут разбираемся со своими.

Себастьян подошёл к дочери. Его ладонь — твёрдая, покрытая мозолями — легла ей на голову.

— Он сам выбрал этот путь, — сказал он. — Сегодня мы просто увидели, куда он ведёт.

Ниса закрыла глаза, прижалась лбом к груди Дагорна.

— Я боюсь... — прошептала она. — Что в следующий раз не смогу остановиться.

— Тогда я остановлю тебя, — ответил он. — Или пойду рядом. Наша ответственность — одна. На двоих.