Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 3 – Аля Герм

На заднем сиденье Себастьян Даррэн, его плечи напряжены под тяжестью не столько свертка, сколько того, что он в себе нес, бережно прижимал к груди шелковый сверток. Ткань переливалась, словно живая, обвивая хрупкое тельце Нисы. Девочка спала, ее крошечное личико было безмятежным — ни один мускул не дрогнул, будто она и не подозревала, что стала центром бури, перевернувшей весь порядок в их мире. Через затемненные стекла пробивались первые лучи солнца, золотистые и холодные, словно касаясь ее бледной кожи нежными пальцами рассвета.

— Уже ждут, милорд? — спросил Вердан, бросая взгляд в зеркало заднего вида. Его голос, низкий и шершавый, словно скрип старого пергамента, нарушил тишину, но не разрушил ее — он вплелся в нее, как еще одна нота в давно знакомую мелодию.

Себастьян кивнул, не отрывая глаз от дочери. Его мысли были далеко — в покоях их родового поместья, где Грегориан, дворецкий, служивший семье пять веков, уже готовился к их возвращению. Он знал, как успокоить леди Изавель, как сгладить острые углы этого тщательно спланированного обмана, как сделать так, чтобы даже тени на стенах, не шептали лишнего.

Прошлое

В комнате леди Изавель утренний свет струился сквозь тяжелые шторы, окутывая ее фигуру у окна мягким сиянием, будто пытаясь смыть с нее следы ночи. Хрустальные подвески люстры дрожали, ловя каждый его лучик, рассыпая по комнате радужные блики.

— Еще немного, — прошептала Ризана, поправляя складки на плечах хозяйки. Ее пальцы, тонкие и ловкие, двигались с привычной осторожностью — она знала, какая участь ждет тех, кто оставит на этом платье хоть одну морщинку. Сто пятьдесят лет службы — возраст, по их меркам, почти детский, но за это время она научилась читать между строк, видеть то, что скрыто за масками. Именно она каждый месяц пробиралась в Нижний Эйернон, в те темные переулки, где даже воздух был пропитан пылью веков, чтобы купить особые травы — те, что вызывали тошноту, головокружение, все симптомы, которые должны были убедить мир: леди Изавель ждет ребенка.

Дверь спальни бесшумно отворилась, и в комнату вошел Грегориан. Его тени, вечные спутники, расходились по комнате, ощупывая каждый угол, каждую складку ткани, проверяя, нет ли здесь чужих ушей. — Чай с мятой, миледи. От... утреннего недомогания, — произнес он, и в его голосе не было ни капли иронии, только холодная, почти математическая точность. Его глаза, глубокие, как колодцы забытых знаний, встретились с взглядом Изавель — и в них читалось полное понимание. Он знал.

А внизу, на кухне, Мерьем, чьи руки помнили вкус теста еще со времен прадеда Себастьяна, пекла имбирное печенье. Оно должно было помочь "от токсикоза". Ее пальцы дрожали, когда она добавляла в тесто щепотку песка из Часового Источника — того самого, что сохранял свойства еды месяцами. Каждое движение сопровождалось тихим шепотом — молитвой о прощении, обращенной к тем богам, в которых она когда-то верила.

Настоящее

Поместье Даррэнов встретило их.

Фасад особняка, освещенный первыми лучами солнца, казался высеченным из единого куска черного мрамора — холодного, неприступного, как сама история этого рода. Ветви древних деревьев, обрамлявших подъездную аллею, склонились, будто в поклоне, их листья шептали что-то на языке, забытом даже эльфами.