Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 112 – Аля Герм

Когда они выехали за ворота, город ещё спал. Но на улицах уже стояли люди — молча, с зажжёнными свечами. Окна наполнялись лицами — не праздными, а живыми.

Мартек, старший следопыт, указал на восток. Его лицо было иссечено шрамами, но глаза — острые, как клинки.

— Путь Призраков, — сказал он. — Им пользовались ещё первые Даррэны. Он не на картах. Он — в памяти земли.

Лориан добавил, его голос — тихий, как шорох листьев:

— Говорят, деревья здесь помнят каждого, кто прошёл этой дорогой. И не прощают предателей.

У старого придорожного камня Мартек остановился. Он провёл ладонью по трещине, как по шраму.

— Здесь мой прадед видел последнего огненного феникса. Та птица, что остановила первых Всадников. Он не кричал. Не бил крыльями. Он просто стоял, и лёд таял.

Ниса прикоснулась к камню — и почувствовала эхо древней боли. Не свою. Чужую. Но знакомую.

— Она умирала, — прошептала она. — Но успела дать им шанс.

Керсан изучал руны, вырезанные в камне. Его пальцы тщательно щупали каждую бороздку.

— В архивах сказано — феникс не сражался. Он исцелял. И Всадники бегали от него, как от чумы.

В лесу они нашли замёрзшего солдата Валландара. Синие кристаллы пронзали его тело, как иглы. Он не дышал. Но сердце билось — еле, еле.

— Живая мина, — мрачно сказал Керсан. — Волард торопится. Он превращает своих в ловушки.

Ниса опустилась на колени. Её руки засветились золотым светом. Лёд таял, но не водой — светом. Кристаллы рассыпались в пыль.

Солдат задышал, его глаза открылись — не пустые, а полные боли и страха.

— Почему... вы меня спасли? — прохрипел он.

— Потому что ты — человек, — просто ответила Ниса.

У костра спасённый Эриль рассказывал, дрожащей рукой держа кружку с отваром.

— Забрали силой. Грозили детей заморозить... — Он смотрел на Нису. — Вы... та, о которой шепчутся в казармах? Та, что может вернуть души?

Дагорн насторожился, рука лёгкая у ножа.

— О тебе знают в Валландаре?

— Знают, — кивнул Эриль. — Солдаты передают из уст в уста. Говорят, появилась надежда. Она идёт.

Когда Эриля увели по тайной тропе, Ниса смотрела ему вслед.

— Ты рискуешь, — тихо сказал Дагорн.

— Нет, — ответила она. — Я наконец-то понимаю, зачем рискую.

Они ехали вперёд, и с каждым шагом надежда становилась крепче. Пятеро против армии. Жизнь против льда. Но теперь они знали — они несут с собой не только оружие, но и ту самую веру, что может растопить любую зиму.

Мартек ехал первым, его конь — низкорослый, выносливый, с обрезанными гривой и хвостом, чтобы не цеплялись за ветви. Он не смотрел по сторонам. Его глаза скользили по земле, по коре деревьев, по изгибу тропы — всё, что читалось там, он запоминал телом, а не разумом. Лориан шёл справа, у края леса, его длинные пальцы время от времени касались стволов, не для опоры, а для проверки: если кора сырая, значит, недавно прошёл дождь; если тёплая — рядом человек.

Ниса держалась ближе к центру, её плащ цеплялся за кусты, но она не останавливалась, не снимала. Под ним — кожаный костюм, сапоги, пояс, и два амулета: один — от Себастьяна (чёрный, из магнита), другой — от Изавель (Око Матери, с янтарём). Они бились о грудь при каждом шаге коня, как два сердца, что бьются в такт.

Дагорн ехал позади неё, не прикрывая спину, а держа взгляд на всем сразу: на Мартеке впереди, на Лориане справа, на Нереид слева, на Керсане сзади. Его правая рука лежала на эфесе, но не сжимала — он знал: напряжение — ошибка. Он должен быть готов, а не наготове.