Книга Истинная с доставкой на дом. Цветочница для дракона, страница 81 – Камелия Найт

— Разница есть. Просто ни один вариант не делает мне меньше больно.

Он принял и это. Не стал спорить, что тоже страдал, не напомнил о своих сомнениях. Полгода назад такое молчание свело бы меня с ума. Теперь я слышала в нём наконец появившуюся способность не перетягивать мою боль на себя.

Я сжала пальцы под столом. Вот она, самая простая правда. Не великое предназначение, не разрушенное заклинание. Мужчина выбрал дверь, за которой от него меньше требовали.

— Я любила тебя, — сказала я. — И наш брак для меня не был ошибкой.

— Для меня тоже. Я понял слишком поздно.

— Не говори так, будто правильный вывод обязан вернуть нас назад.

Кирилл вздрогнул.

— Не обязан. Я знаю, что ты любишь Воронцова.

— Откуда?

— Видел интервью. И твоё лицо, когда он подошёл после записи.

Ни ревности, ни упрёка в голосе не было. Только усталость.

— Ксения живёт отдельно. Не хочет принимать решение, пока не поймёт, чего хочет без программы и без меня рядом.

— А ты чего хочешь?

Кирилл потёр большим пальцем угол папки. Картон уже побелел на сгибе.

— Скучаю по ней. Очень. Иногда хочется приехать и всё доказать: что это не программа, не цветы, что у нас было по-настоящему… — Он осёкся и невесело усмехнулся. — Слышишь? Опять доказать женщине, что она неправильно сомневается.

— И поэтому Москва?

— Поэтому я уберу себя с её порога. Если Ксения захочет поговорить, номер у неё есть. Не захочет — значит, не захочет.

Знакомый ответ. Слишком знакомый.

— То есть ты снова сидишь и ждёшь, пока женщина примет решение за двоих?

Кирилл вскинул глаза. На секунду в них появилось прежнее раздражение, но спорить он не начал.

— Нет. Своё я уже принял: не ездить к ней, не звонить с чужих номеров, не выпрашивать ещё одну встречу. Это не пауза, Арина. Она мне ничего не обещала. Если когда-нибудь захочет начать сначала — тогда сядем и поговорим. Без фотографий и людей, которые лучше нас знают, кого мы любим.

— И без Маргариты Сергеевны?

— Особенно без мамы.

Он выдохнул через нос и отвёл взгляд к витрине.

— Мы почти не разговариваем. Я понимаю, она считала, что устраивает моё счастье. Но пока не могу слышать ничего, кроме одного: она заплатила за удобный исход моей жизни.

Раньше Кирилл непременно добавил бы, как тяжело ему между двумя женщинами, и незаметно попросил пожалеть. Сейчас не попросил. Просто оставил матери её поступок, Ксении — её выбор, а себе — последствия собственных решений.

Это не отменяло тайную анкету, пять дней лжи и чемодан у двери. Но злость, которую я таскала с последнего семейного разговора, больше не защищала меня. Только тянула плечи вниз. Я разжала пальцы под столом.

— Что в папке? — спросила я.

— Копии сообщений с «Созвучием». Полина получила оригиналы. До встречи с Ксенией я не говорил, что хочу развестись. Я пошёл туда проверить наш брак, а потом решил всё за пять дней и назвал неизбежным.

Кирилл подвинул папку ко мне.

Я не открыла её.

— Забери. Мне больше не нужны доказательства, в какую минуту ты перестал выбирать меня.

Он замер, потом вернул папку к себе.

— Я сделал тебе больно. Спрятался за истинность, а потом ещё требовал, чтобы ты поняла моё решение и отпустила без обиды. Прости меня.

Я столько раз заставляла Кирилла произнести именно это — в душе, в постели без сна, за прилавком, пока резала ленты. В моих придуманных разговорах после его «прости» всегда становилось легче.